Гунны в отношениях с Ближним Востоком и Римским Западом - Рубен Левонович Манасерян

ГЛАВА 2

ПЛАН АТТИЛЫ ПО НАПАДЕНИЮ НА ИРАН И СНОШЕНИЯ ГУННОВ В 449 Г. С ВАСАКОМ СЮНИ, МАРЗПАНОМ АРМЕНИИ

Посол Западно-Римской империи Ромул вспомнил о походе Басиха и Курсиха в Мидию, рассказывая Приску Панийскому и Максимину о планах Аттилы совершить нападение на Иран.

Вторгнуться в Иран Аттила намеревался, пройдя через Аланские ворота (Дарьяльское ущелье) Большого Кавказа.

Эту же информацию в беседе с Приском и Ромулом подтвердил Константиол, римлянин на службе у Аттилы.

Приск пишет: «Стремясь достигнуть еще большего сверх существующего и увеличить свои владения, он желает идти на персов. Когда кто-то из нас спросил, каким путем он может пойти на персов, Ромул сказал, что страна мидян находится на небольшом расстоянии от Скифии…» (Далее Ромул рассказывает о походе Басиха и Курсиха — Р. М.). «…Итак, Аттила, пожелав пойти на нее (Мидию — Р. М.), не понесет больших трудов и не совершит длинного пути, так что покорит и мидян, и парфян, и персов и принудит их к уплате дани: ведь он располагает силой, которой не может противостоять ни один народ»[84].

«Итак, после (покорения) мидян, парфян и персов… заставит называть себя басилевсом», — сообщает Константиол[85].

Победа Аттилы над Иранской державой должна была доставить ему не только огромную военную добычу, но и право на принятие великодержавного титула басилевса — юридическое оформление своего реального положения на международной арене.

Из приведенного сообщения Приска со всей определенностью следует, что нападение на Иран и его покорение были приоритетными целями Аттилы в 449 г.[86] Возможно, именно этим обстоятельством был обусловлен явный спад его политической активности в отношении Константинополя и Равенны в двухлетие с 448 по 450 год, между сокрушительным походом на Балканах в 447 г. и нашествием на Галлию весной 451 г.[87]

Инциденты, имевшие место в отношениях между Аттилой и Западной империей в 448–449 гг. — бегство к его двору Евдоксия — одного из предводителей галльских багаудов (Chron. Gal. А. CCCCLII р. 662) и спор о золотых чашах — так называемое «дело Сильвана», остались без политических последствий, не переросли в конфронтацию между сторонами[88].

Уладить последний вопрос и было целью миссии Ромула. Принимая западно-римского посла, Аттила потребовал выдать ему Сильвана, чему решительно противился Равеннский двор, или вернуть драгоценности. В случае невыполнения своих требований Аттила (в свойственной ему манере ведения переговоров) угрожал начать войну. Однако выбор действий, предоставленный им тут же римской стороне, говорит о его склонности к компромиссному разрешению конфликта. Показательно, что исход спора у Приска не отражен. Видимо, так или иначе, он был улажен на взаимоприемлемых началах. (Римляне предлагали выплатить денежное возмещение за драгоценности.)

Действия Аттилы в 448֊449 гг. — покорение племенного союза акациров, а также «остальных народов» Северного Причерноморья и утверждение его господства над «всей Скифией» — так характеризует итог этих событий Прииск — создавали необходимые условия для осуществления похода гуннов за Кавказ, против Ирана.

Рассмотрение сообщения Приска о плане иранского похода Аттилы может, на наш взгляд, выявить ближневосточное направление его политики и дипломатии. В освещении этого вопроса важное значение имеют данные о гунно-армянских политических контактах в труде Лазаря Парпского, армянского историка второй половины V века.

Следует отметить, что, несмотря на свою содержательность, информация Приска не вызвала интереса у исследователей истории гуннов. В их работах план Аттилы по нападению на Иран расценивается не более как, не получившая практического продолжения, идея.

Так, О. Зеек вообще не замечает плана Аттилы в своей статье[89]. Л. Шмидт высказывается о плане расплывчато и неточно: «царь гуннов даже думал о распространении границ своей державы в Мидию и Персию»[90]. Этой темы он более не затрагивал.

Э. Томпсон лишь кратко пересказывает содержание сообщения Приска об антииранском плане Аттилы. Он опускает его ключевые детали и воздерживается от каких-либо суждений[91].

Ф. Альтхейм обходит его своим вниманием, лишь вскользь о нем упомянув[92]. О. Мэнчен-Хелфен ограничивается одним всего замечанием об «амбициозных планах Аттилы»[93]. Как следствие отсутствия интереса к информации Приска, вне рассмотрения остаются и упомянутые выше его данные о господстве Аттилы в восточно-европейских степях. И без связи с его планом иранского похода в литературе преподносится экспедиция гуннов во главе с наследником Аттилы Эллаком и Онегесием в Причерноморские степи в 449 г., а также вопросы гунно-восточно-римских (византийских) отношений.

А. Н. Бернштам, Μ. И. Артамонов, Л. Н. Гумилев в своих обобщающих работах не затрагивали известий Ириска по конкретным вопросам внешней политики и дипломатии Аттилы[94].

Последняя работа, в которой было уделено некоторое внимание сообщениям Приска о плане иранского похода Аттилы, принадлежит П. Хизру. Деятельности Аттилы он отводит две большие главы[95]. Не останавливаясь специально и в деталях на анализе свидетельств Приска, П. Хизр высказывает, можно сказать, уже ставший «традиционным» взгляд относительно политических интересов Аттилы к Ирану.

П. Хизр пишет: «Честолюбивые планы завоеваний… были составлены судя по всему в силу полузабытой географии»[96]. И далее замечает: «Было ли когда-либо нападение на Персию серьезно рассмотрено, в этом я сомневаюсь»[97].

В связи с этими утверждениями показательно, что автор упускает из виду указание Приска о подчинении Аттиле «всей Скифии», ошибочно локализует акациров по берегам Днестра[98].

Покорению акациров Аттилой предшествовала его война с соросгами, которые согласно Приску, были первыми из племен «Скифии», столкнувшихся с экспансией центрально-европейских («паннонских») гуннов. К покорению «Скифии» Аттила и Бледа приступили еще в 434 г., сразу после заключения мира с Восточно-Римской империей в Марге (Prise. Frag. 1). П. Хизр, поместивший акациров по берегам Днестра, оставляет без внимания вопрос о местонахождении соросгов, находившихся, вне всяких сомнений, западнее акациров. (Под «Скифией» у Приска следует понимать степи Северного Причерноморья, т. е. никак не провинцию фракийского диоцеза «Скифию»).

Мнение П. Хизра, будто Аттила не рассматривал серьезно собственную же идею антииранского похода, выглядит явно неубедительным. Оно не требует специального опровержения ввиду известных фактов его внешнеполитической практики. Это мнение не согласуется и с тем повышенным интересом к замыслу Аттилы, который проявляют римские дипломаты. Они не высказывают и малейшего сомнения относительно его осуществимости. Примечательно, что Ромул рассказывает своим собеседникам о плане иранского похода гуннов после своей аудиенции у Аттилы, на которой обсуждался вопрос о фиалах. Начав беседу с Приском с краткого