Если бы я себя послушал. Как выйти из постоянной гонки и обрести себя - На Чон Хо

Клиника Мейо располагается в Рочестере. Это небольшой городок в штате Миннесота с населением менее ста тысяч человек. В Мейо царит атмосфера спокойствия. Ресурсов достаточно, разделение труда соблюдается четко. За время пребывания там мне ни разу не пришлось брать у пациента кровь, поскольку для этого всегда хватало медсестер. Когда кто-нибудь уходил на больничный или брал выходной, мы не испытывали слишком большой нагрузки. После моего перевода нового ординатора искать не стали.

В Нью-Йорке я окунулся в совершенно другую среду. Программа подготовки ординаторов Нью-Йоркского университета включала работу сразу в трех местах. Обстановка была суматошной, ординаторам приходилось делить между собой множество обязанностей. Отпуск нужно было согласовывать не только с руководителем, но и с коллегами. Многим женщинам приходилось работать вплоть до предполагаемой даты родов. Если ординатор собирался уволиться, ему срочно искали замену.

Но в Южной Корее нагрузка ординаторов несравнимо выше, чем была у меня в Нью-Йорке. У нас принято работать на износ, на 120 % своих возможностей. Еще будучи студентом, я наблюдал за ординаторами и понял, что в таком темпе точно долго не протяну. Знакомые врачи рассказывали, что многие бросают работу, уходят на полпути. Еще больше нагружая работой тех, кто остается. В такой обстановке каждый беспокоится прежде всего о собственном будущем. Человек, способный произнести слова поддержки вроде «на твоем месте я сделал бы то же самое», в Корее кажется святым.

В первый год учебы в Америке я стал свидетелем ситуации, которая сегодня кажется мне совершенно обыденной. Одна из ординаторов со второго курса получила сообщение, что ее ребенок заболел. Она отпросилась и ушла с работы пораньше. Это никого не побеспокоило, нам не пришлось брать на себя ее обязанности. А я испытал культурный шок.

Представить подобную ситуацию в Корее практически невозможно. Мы живем в занятом и изможденном обществе. Вполне естественно, что нам сложно проявлять сочувствие к окружающим.

Со временем мне пришло в голову, что проблемы нашего общества можно решить, если попытаться понять, поддержать друг друга, вместо того чтобы обесценивать. Ведь многие трудности возникают из-за недостатка сочувствия. Мне нравится поговорка «побыть в чужой шкуре».

Как психиатр, я часто пробую поставить себя на место пациента. Не осуждать его опыт, взгляды и решения, а понять.

Я оказался там, где сейчас, благодаря доброте множества людей, которые поставили себя на мое место. Поэтому верю: общество, в котором люди способны сопереживать друг другу, – не утопия, а достижимая цель. Но если каждый работает на пределе своих возможностей, сложно говорить о повышении уровня эмпатии. Многие ли при бешеном ритме жизни способны думать о ком-то, кроме себя? Поэтому в первую очередь нужно замедлить темп жизни и хоть ненадолго почувствовать себя в безопасности.

Разделить зонт с тем, кто попал под дождь

«Вас, как психиатра, не изматывает необходимость постоянно сопереживать?»

Я часто слышу этот вопрос. Особенно после того, как на передаче You Quiz on the Block обмолвился, что плакал из-за пациента. Думаю, стоит сразу уточнить – это случилось не на приеме, а во время обсуждения трудного случая с руководителем. Конечно, бывает, что слезы врача становятся для человека утешением, но я пока не проверил это на практике. До сих пор ни разу не плакал во время приема.

В глазах обывателя психиатр – настоящий гуру эмоциональной эмпатии, призванный облегчить страдания пациента. Как гласит шведская пословица, «разделенное горе – половина горя».

Эмоциональная эмпатия подразумевает способность искреннее сопереживать чужим чувствам: боли и горю или, наоборот, радости.

Но для меня, как психиатра, гораздо важнее другой вид эмпатии – когнитивный. Это способность поставить себя на место другого человека, посмотреть на ситуацию с его точки зрения, буквально думать как он.

Проявить эмоциональную эмпатию – словно встать рядом с человеком, попавшим под дождь. А когнитивную – пригласить его к себе под зонт. Когда я рассказывал сотрудникам клиники Мейо о своей ситуации и необходимости перевода, ни руководитель программы, ни мой куратор не проявили особого эмоционального сочувствия. Плакал тогда только я. Никто из них не прослезился в ответ на мою историю. Однако они осознанно постарались поставить себя на мое место, чтобы понять мое решение. Более того, они активно искали способы мне помочь.

Один коллега, узнав о моем переводе, сказал: «Если бы моя девушка нашла работу в другом штате, я бы поехал с ней, не раздумывая. А у тебя не просто девушка, а беременная жена. Конечно, тебе нужно быть с ней. Могу только поддержать тебя».

Когнитивная эмпатия доступна всем, не только психиатрам. Именно эта способность позволяет нам видеть ситуацию глазами главного героя при чтении книг или просмотре фильмов. У каждого человека она развита в разной степени. Уровень эмпатии часто считают врожденным, заранее заданным. Но ее, подобно мышце, можно натренировать. Существуют специальные упражнения и практики.

Например, попробуйте один раз в день или для начала в неделю рассматривать какую-нибудь ситуацию с позиции другого человека. Представляйте, что вы читаете книгу о нем. Тому, кто привык жить в бешенном темпе, непросто мгновенно изменить себя. Но разве стоит ждать, пока общество изменится само собой? Проявление сочувствия – небольшой шаг к позитивным переменам.

Когнитивная эмпатия помогает понять точку зрения другого человека, не перенапрягаясь при этом эмоционально. И в то же время облегчить боль собеседника, со всей искренностью признав: «Я думал, что только мне тяжело, но вижу, и тебе приходится нелегко».

Когда усилия не оправдываются

В первые дни ординатуры было так тяжело, что я даже подумывал вернуться в Корею. А в Нью-Йорке, где дорога до больницы в одну сторону отнимала по полтора-два часа, временами казалось, что рабочие будни буквально поглощают меня. Но со временем я адаптировался к американской культуре и языку, набрался опыта, и стало немного легче. С тех пор я многому научился у пациентов и специалистов, с которыми довелось познакомиться.

Наши знания о психологии человека и психических заболеваниях – лишь верхушка айсберга. Узнавая о жизненном пути самых разных пациентов, я понял это в полной мере. Меня больше не трогают фразочки типа «терпение и труд все перетрут» и «если сильно постараться, то все получится». В своей практике я много раз сталкивался со случаями, когда даже усердие, доброта