Если бы я себя послушал. Как выйти из постоянной гонки и обрести себя - На Чон Хо

А меньше чем через год после начала собственной практики я слышу фразу «всего лишь работа». Она заставила меня переоценить значение «дела всей жизни» и необходимость непременно следовать за мечтой.

Не могу сказать, что полностью отказался от прежней точки зрения. Но, как ни странно, слова коллеги избавили меня от значительной части стресса и переживаний. Я по-прежнему беспокоюсь из-за проблем на работе, но эти трудности не влияют на мою повседневную жизнь. Даже если в больнице происходит что-то сложное или неприятное, после окончания смены я отпускаю тревогу. Это не значит, что я отношусь к лечению легкомысленно или пренебрегаю пациентами. Во время приема или осмотра я полностью сосредоточен, по пути на работу часто размышляю о сложных случаях, прокручиваю в голове варианты лечения. Но все эти мысли оставляю за порогом дома и не даю им вмешиваться в мою семейную жизнь.

Я поддерживаю молодых людей, которые следуют своим мечтам, и уважаю тех, кто придает значение поиску призвания. Но сам придерживаюсь несколько иной точки зрения. Она кажется мне более рациональной и практичной. И она не совсем подходит обществу, где работу считают основой жизни и зачастую отождествляют человека с его профессией.

Должность психиатра не определяет мою личность. Даже если пациент не признает меня выдающимся специалистом, выразит недовольство или откажется от моих услуг, жизнь вне работы по-прежнему будет насыщенной. Это уникальная, отдельная сфера.

Благодаря такому разграничению мне не грозит выгорание, несмотря на напряженную профессиональную деятельность. Что в свою очередь помогает мне и дальше развиваться как специалисту.

Многие мои наставники всю жизнь проработали в престижных университетах и опубликовали сотни научных статей. Однако достижения быстро забылись после их выхода на пенсию. Даже самого успешного специалиста приходится заменять новым, если он больше не может работать. И наоборот, для своей семьи каждый из нас незаменим. Важно помнить об этом.

Однажды я беседовал о научных исследованиях с одним профессором на пенсии. Внезапно он улыбнулся и сменил тему: «Вы проводите достаточно времени со своими детьми?» Когда я замялся и не смог ответить, он дружески похлопал меня по плечу и добавил: «Выступление дочери на выпускном и особенно веселую рыбалку с сыном я помню лучше, чем публикации в самых престижных журналах. Поэтому не стоит слишком переживать по поводу каждой статьи».

На твоем месте я поступил бы так же

Впервые я задумался о переезде в Америку еще в старших классах, задолго до нью-йоркской стажировки. Я был поклонником Главной лиги бейсбола[8]. Однажды Том Главин, в то время один из лучших стартовых питчеров[9] команды «Нью-Йорк Метс», неудачно выступил на важной игре. Пропустил семь очков и не доиграл первый иннинг. Тома Главина резко критиковали за проваленную игру, которая определяла место в плей-офф. Я смотрел интервью, которое он дал на следующий день.

«Журналисты постоянно спрашивают, чувствую ли я опустошение. Нет, я просто разочарован в себе. Вчерашняя игра была очень важна для команды. Я подвел не только себя, но и всех остальных. Но завтра утром я смогу обнять дочь, и это главное. А вот подруге моей дочери диагностировали злокачественную опухоль и недавно ампутировали ногу. В такой ситуации можно говорить об опустошении». Это выступление сильно впечатлило меня.

Помню еще один случай. Питчер «Лос-Анджелес Доджерс» Зак Гринки имел возможность побить рекорд Главной лиги по количеству безупречных иннингов подряд. Но он предпочел пропустить игру, чтобы присутствовать при родах жены. Он лишил себя возможности войти в историю Главной лиги.

Примерно в то же время в корейском профессиональном бейсболе шли споры о том, стоит ли Сон Асопу пропустить один из сотни регулярных матчей сезона из-за похорон отца. А незадолго до того все восхищались актером, который продолжил съемки даже после смерти матери. Его поступок сочли проявлением силы духа.

Именно тогда я понял, что американцы очень ценят семью. Позже жизнь в США разрушила многие мои представления об этой стране, но только не это. Забавно, что решение переехать укрепил именно спорт. Поведение игроков в бейсболе сформировало ощущение, что Америка больше соответствует моим жизненным ценностям.

Сейчас знаю Америку изнутри и порой скучаю по Корее. Но все равно не жалею о том, что переехал. Все трудности и непонимание, с которыми пришлось столкнуться при подготовке и после иммиграции, отходят на второй план. Ведь мне в конечном счете удалось осуществить главную цель переезда – я могу больше времени проводить с семьей. И эта возможность мне действительно дорога.

Я начал ординатуру по психиатрии в Миннесоте, в клинике Мейо. Она считается одной из лучших в США. Уже в первый год я осознал, что медицина – вовсе не мрачная дисциплина, а учиться можно в атмосфере поддержки и поощрения. Мне было жаль покидать эту клинику. Но в какой-то момент жене из-за работы пришлось перебраться в Нью-Йорк. Мы жили в разных городах, и близилось время рождения дочери. Я понял, что мне необходимо тоже перевестись в Нью-Йорк.

В США ординаторам позволяют менять клинику, но это происходит редко. Поэтому я был растерян и не знал, как сообщить о своем решении куратору и руководителю программы. Мне, человеку с корейским менталитетом, смена клиники казалась предательством. Но откладывать было нельзя.

Руководитель ординаторов была женщина с четкими принципами. Она порой проявляла материнскую заботу, но всегда говорила прямо. На встрече с ней я старался сохранять спокойствие и не поддаваться эмоциям. Она слушала меня и хмурилась, словно чувствовала неловкость. На мгновение я забеспокоился, что расстроил ее. Но она сказала: «Не переживай из-за нас. Делай то, что лучше для тебя».

Ее ответ меня ошеломил. Да, отношения между профессорами и ординаторами в США более неформальные по сравнению с Кореей. Но руководитель программы имеет большое влияние и может существенно осложнить жизнь своим подопечным. Я ожидал совсем другой реакции. Чего-то вроде: «Подумай еще раз, останься ради своих коллег» или «Три года – это не так уж много. Может, все-таки поживешь отдельно от семьи ради карьеры?».

Ее дальнейшие слова удивили меня еще больше: «Конечно, не хочется тебя отпускать. Твой уход будет для нас большой потерей. Но нужно прежде всего думать о себе и семье. Я могу чем-то помочь? Тебе нужно рекомендательное письмо или отпуск? Если что-то понадобится, только скажи. Это правда грустно, да? Черт. Прости, что