Если бы я себя послушал. Как выйти из постоянной гонки и обрести себя - На Чон Хо

Я вышел из кабинета, полный благодарности.

Затем пришло время встретиться с куратором. Он верил в меня больше, чем кто-либо другой, и с первого дня ординатуры всецело поддерживал. Думаю, профессор, родившийся в семье кореянки и белого мужчины, лучше других понимал, каково мне. Он уделял мне много времени и внимания, помогая разобраться в американской больничной культуре. Одалживал книги, давал советы о том, как отвечать на звонки, принимать пациентов, работать с данными и готовить к публикации статьи. Перед разговором с ним я волновался еще больше, чем перед беседой с руководителем программы. Но мысль о семье помогла мне взять себя в руки и сообщить о своем решении.

«Я бы хотел остаться в клинике Мейо как можно дольше. Но скоро у меня родится дочь, и будет трудно жить отдельно от жены. Поэтому я планирую перевестись в другую клинику». Куратор внимательно меня выслушал, затем улыбнулся и сказал: «На твоем месте я поступил бы так же».

На этот раз я уже не смог сдержать слез. Настолько был тронут пониманием человека, который так долго меня поддерживал, а теперь был вынужден попрощаться со своим студентом. Куратор похлопал меня по плечу и продолжал: «Человек, который пренебрегает семьей, не сможет ничего добиться. Я был бы разочарован, если бы ты принял иное решение. Не вини себя из-за перехода в другую клинику. Кому еще ты об этом рассказал?»

Я ответил, что сообщил только ему и руководителю. И добавил, что она тоже поддержала меня. На это куратор рассмеялся и сказал: «Редко бывает, чтобы два психиатра пришли к единому мнению по поводу одной и той же ситуации. Очевидно, ты принял верное решение. А теперь, может, выпьем кофе?» Потом он дал мне несколько советов в связи с подготовкой к переводу и пообещал поддержать.

По дороге домой, все еще переполненный чувствами, я получил от него сообщение: «Ты поступаешь правильно, когда ставишь семью на первое место. Никогда не жалей об этом».

Он написал еще много добрых слов и заверил, что наставничество – это долгосрочные отношения, которые развиваются и на расстоянии. Наверное, тогда я впервые подумал: «Как же хорошо, что я сюда приехал».

Ради кого я стал врачом

В клинике Мейо я проработал недолго, но до сих пор помню одну пациентку. Пожилая женщина с тяжелой формой деменции лежала в гериатрическом отделении[10]. Ее госпитализировали из-за ухудшающейся мании преследования и фантосмии[11]. Она была уверена, что сосед хочет причинить ей вред. Поэтому муж отвез ее в клинику. После госпитализации состояние пациентки не улучшилось. Стало даже хуже.

За день до выписки женщина пожаловалась на боль в пальцах ног. Хотя осмотр не выявил никаких отклонений, я забеспокоился. Попросил ее после выписки рассказать о болях лечащему врачу и пообещал сообщить ее мужу. Помню, как она внезапно заплакала: «У меня было много негативного опыта общения с врачами. Но вы совсем не такой. Я рада, что встретила вас».

Тогда я понял, что пациенты запоминают все. Даже такие, как эта женщина. Стыдно признаться, но из-за ее диагноза я уделял ей меньше времени, чем другим. Она так и не запомнила моего имени и на каждом осмотре была уверена, что впервые меня видит. Но при этом помнила, как с ней обращались врачи.

Я пообещал себе в будущем делать все возможное для каждого пациента, которого встречу. Даже если они будут переспрашивать мое имя и задавать одни и те же вопросы.

Когда я только начал проходить ординатуру в клинике Мейо, серьезным препятствием стал мой далеко не идеальный английский. Порой я с трудом понимал пациентов и не всегда мог донести до них свои мысли. Когда меня критиковали за неудачные приемы, я втайне думал, что на родном языке справился бы куда лучше.

Однажды клинику посетила доктор Ли Ючжин, корейский психиатр. Я поделился с ней своими переживаниями. Она ответила: «Если врач искренне заботится о пациенте, тот будет ему доверять, несмотря на языковой барьер. Пациенты психиатрических клиник очень чуткие. Они постоянно пытаются понять, действительно ли доктор о них заботится или только делает вид».

Ее ответ утешил меня и заставил пересмотреть подход к работе. Раньше во время обходов или обсуждения лечения я был больше сосредоточен на профессоре, чем на пациенте. Даже проводя прием самостоятельно, иногда прикидывал, как профессор оценит меня. Похожие мысли возникали и при назначении лекарств, и во время поиска научных статей. Неловко в этом признаваться, но в каком-то смысле я скорее хотел избежать критики и заслужить похвалу от профессора, чем добиться улучшения состояния пациента.

В некоторой степени такая тенденция связана с образовательной средой Кореи. И в школе, и в университете, и в армии меня учили стремиться к одобрению со стороны и избегать ошибок, чреватых наказанием. Я не считаю, что это проблема исключительно моей страны.

Я терпеть не мог, когда учителя и профессора ругали учеников и делали оскорбительные замечания при посторонних. Однако, как ни парадоксально, именно этот опыт сформировал мой подход. Мысль, что меня оценивают, прочно засела в голове.

После встречи с той пожилой женщиной и профессором Ли Ючжин я стал по-настоящему заботиться о каждом пациенте. Во время обходов обращал больше внимания на слова и эмоции больных, не заботясь о том, что подумает куратор. Старался донести до них свою искренность и желание помочь. В результате у меня почти не осталось времени переживать из-за несовершенного английского.

«Единственное, что важно, – интересы пациента».

Эти слова Уильяма Джеймса Мейо, одного из основателей клиники, отражают ее идеологию. И я до сих пор благодарен, что получил возможность сделать первые шаги в медицине в клинике Мейо. Она отличается от большинства консервативных и мрачных больниц Штатов. Меня поразила теплота атмосферы, царившей там. Я поверил, что идеалы можно претворить в жизнь.

В клинике Мейо я усвоил два важных урока: во-первых, в любой ситуации ставить на первое место семью, во-вторых, внимательно прислушиваться к словам пациентов. Возможно, именно работа там сделала меня тем, кем я стал сегодня. Миннесота всегда будет занимать особое место в моем сердце.

Побыть в чужой шкуре

«На твоем месте я поступил бы так же». После переезда в США я много раз слышал эти слова от друзей, коллег и даже начальства. Не передать, как они помогали, когда я сталкивался с трудностями в работе или