Глазами ополченца. Фронтовой дневник. 1941-1945 - Георгий Иванович Лебедев

вдвоём с товарищем, как более сильным, пришлось взяться за работу, которая была трудной. Встречались прорвавшиеся в дороге кровавые мозоли. Другого средства для помощи, кроме марганцовки из школьной сумки, у нас не было.

Нашли две пустых бутылки. Наполнили их водой и сделали раствор из марганцовки, бережно сохраняя каждую каплю этой драгоценной влаги. Переходим, с трудом переставляя ноги, от одного товарища к другому. Мочим раствором у кого что было – у кого платок, у кого конец полотенца, и протираем потёртые ноги. Водяные мозоли прокалывали у самого основания, сначала с одной стороны, затем тщательно выдавливали жидкость, потом делали прокол с другой стороны. После такой процедуры жидкости в мозолях не оставалось, кожа плотно прилегала и под влиянием марганцовки быстро подсыхала.

Наша помощь пострадавшим, не вселявшая в нас самих уверенность в успехе, скоро сказалась замечательно. Люди заметно оживились, вставали на ноги, потягивались. Проверяли свою «боеспособность» пробежками. Разговоры стали оживленнее. Чаще слышались шутки, смех, острое словцо. А потом это оживление сменилось благодатным затишьем. Люди спали, раскинувшись, как попало на земле, под благодатными лучами ласкового московского солнышка.

«Сердечники» разместились под тенью деревьев на опушке лесочка или под кустарником.

Каждое мирное всхрапывание утомлённых людей, как самая чудесная музыка, доставляла людям санвзвода большое удовлетворение. Первая суровая схватка с неприятностями дала нам заметную победу. И в этой схватке главную роль сыграла именно марганцовка из школьной санитарной сумки. «Похищение» сумки, пусть даже невольное, всецело оправдало себя сложившимися обстоятельствами. Сумка практически сыграла огромную положительную роль и с тех пор стала наше постоянной спутницей в походах, в особенности как профилактическое средство от потертостей ног. Не будь школьной сумки, наш отряд оказался бы на покалеченных ногах.

Раздалась команда:

– Приготовиться к движенью! Ряды строй! Шагом марш!

Обработка ног и отдых положительно сказались на настроении и самочувствии отряда. Шли оживленные разговоры о трудностях марша, которые уже позади. Моральное самочувствие было прекрасным. Каждый из нас, можно сказать, вырос в собственных глазах, явилась уверенность в своих силах, проверенная ночным маршем. Повысилось самоуважение каждого и, следовательно, требовательность к себе, своим силам и способностям. К тому же на наше настроение не могли не оказать влияние следующие обстоятельства.

По рядам из уст в уста всё чаще перелетало загадочное слово «Мцыри». Почему «Мцыри»? Что это значит?

Высказывались различные предположения. И в этой разноголосице мнений сказалось незнание Подмосковья, даже ближайших окрестностей Москвы, их культурных достопримечательностей и ценностей.

Как оказалось, мы были примерно в двух километрах от бывшего имения бабушки великого русского поэта М. Ю. Лермонтова[31], гостившего когда-то тут. Быть может, замыслившего или работавшего здесь над своей замечательной поэмой «Мцыри».

Близок, видимо, и конец нашего марша. Отряд подтягивается и старается показать бодрое настроение.

Вскоре впереди показался парк «Мцыри» в виде огромной зеленой купы высокоствольных деревьев, четко вырисовывавшихся на фоне безоблачного неба. Прохладой и тенью манил к себе парк.

Перед парком зелёным ковром расстилалась лужайка, окаймлённая лесочком одиноких и сомкнувшихся в группы елей, сосёнок, берёзок. Мы расположились на полянке у этого лесочка. Палаток у нас не было. Санитарный взвод занял центральное положение, чтобы быть для всех более доступным. Мы облюбовали густо-хвойную ель, ветвление которой начиналось от самого корня. Разложили свои вещи вокруг ствола, а на вбитый тут же кол повесили школьную санитарную сумку – дескать, здесь санвзвод. Раз приёмные часы не обозначены, значит, приём круглосуточный…

Покончив со своим устройством, написали письмо в школу.

«Дорогие дети, – писали мы, – не думайте, что мы стащили из школы вашу санитарную сумку. Когда нас построили для похода, мы, действительно, взяли вашу сумку. Взяли мы её на всякий случай, в уверенности, что вернём её вам по возвращении из похода. Однако, неожиданно для нас самих, мы оказались далеко от Москвы. Не тужите о сумке. Она выручила нас, народных ополченцев, добровольно ушедших на защиту родины. Выручила ландышевыми и валериановыми каплями, в особенности марганцовкой – в тяжёлых условиях, когда мы до крови растёрли ноги. Мы будем беречь сумку, как верного друга, и возвратим её вам, когда с победой вернёмся в Москву. Адреса у нас пока нет. Мы стоим в поле, у лесочка. Спим под душистыми елями. Желаем вам успехов в учёбе. Когда мы пишем это письмо, ваша сумка висит под елью, приютившей наш санитарный взвод. Горячее вам спасибо, ребята, за сумку!»

Желающих подписать письмо оказалось множество, и оно скоро покрылось автографами первых народных ополченцев.

* * *

Возвратить санитарную сумку в школу нам не удалось. В смертельной схватке с фашистами в районе деревни Обухово под Вязьмой 11 октября 1941 г. винтовка сменила сумку на моём плече. Будучи контужен в смертельной атаке, я не нашёл на месте боя ни сумки, ни товарищей. Окопчик, в котором я лежал перед атакой, был пуст…

В ополченческом лагере под «Мцыри»

Итак, мы стоим лагерем под «Мцыри». Нас около 80 человек. Стоят погожие, тёплые, солнечные дни, и это нас выручает. Живем под открытым небом. Расположились в перелеске. Жизнь наша протекает самым примитивным образом. Обмундирования нет. Вооружения нет. Учений нет. Наш лагерь со стороны напоминает в лучшем случае примерно однодневную стоянку туристской вылазки на лоно природы. С той лишь разницей, что туристы приехали бы с запасом продовольствия, соответственно одетые и обутые, знали бы, что их ждёт завтра. Мы же лишены этой возможности знать, «что день грядущий нам готовит». В самом деле, для чего и почему мы расположились лагерем под «Мцыри». В расчёте, авось погодка не подведёт.

Как боевая единица мы не представляем интереса, и будем ли мы вообще боевой единицей? – неизвестно.

Однообразно идут день за днём, и ночь сменяется ночью. Только незначительные обстоятельства вносят некоторое разнообразие в нашу туристскую жизнь.

Утром и вечером – общая проверка. Ни взводов, ни рот пока не создали, за исключением нашего санвзвода. После вечерней проверки расходимся под деревья и в кустарники. Спим на земле. Кто наломал хвойного лапника на подстилку, кто нарвал травы, насушил сена. В изголовье – вещи.

Умываемся? Не каждый день. Чтобы умыться, надо бежать к прудам усадьбы «Мцыри». Здесь же иногда нам удаётся даже выкупаться.

Завтракаем – у кого что есть. Получаем хлеб. На второй день подвезли походную кухню. Получаем горячую пищу.

Где обедаем? Как со столовой? Этот вопрос разрешился просто. Под столовую заняли большую открытую лужайку. И как только наступает обеденный час, «столовая» покрывается десятками людей, разбивающихся на группы по 3–4 человека. Не хватает мисок, и есть приходится из общей миски нескольким человекам.

Посуду