Брошенная жена Черного дракона. Хозяйка Пепельной долины - Ангелина Сантос

Обратно мы пошли другой дорогой.

Я хотела осмотреть еще несколько полей. К закату ноги гудели, зато карта покрылась новыми отметками.

У северного склона чаще встречались теплые выходы воды. На низких участках, где дренаж работал хуже, земля страдала сильнее.

Но исключения оставались.

На одном северном поле почва выглядела почти здоровой.

— Почему здесь лучше? — спросила я.

Савел указал вниз.

— Каменная канава цела.

Небольшой отвод действительно был чистым и уводил воду к ручью.

— Кто за ним следит?

— Семья Ренов. Каждый год чистят сами.

Это наблюдение стоило больше многих отчетов.

Даже рядом с источниками земля могла оставаться пригодной, если лишняя вода уходила вовремя.

Значит, хотя бы часть беды можно было исправить обычной работой.

К дому мы вернулись в сумерках.

Леста ждала в кабинете. На столе лежала стопка бумаг.

— Что это?

— Счета. И письмо из расчетного дома.

Я сняла перчатки.

— Какое письмо?

— Подтверждение вашего счета.

Я вскрыла конверт.

Денег хватало либо на несколько лет очень скромной жизни, либо на несколько месяцев без ограничений. На расчистку западного дренажа тоже хватало — но после этого запас заметно сократился бы.

Я села. Савел остался у двери.

— Мне нужна точная смета: северный отвод до западного ручья и ближайшие боковые канавы.

— К завтрашнему вечеру?

— Да.

Савел посмотрел на меня.

— Сначала нужно пройти весь участок.

— Пройдите.

— Это займет весь день.

— Значит, займет.

Леста подняла голову от бумаг.

— А крыша?

— Подождет.

— Осень близко.

— Еще не завтра.

— Если начнутся дожди, западное крыло зальет.

— Закройте дыру временно. Досками, старой черепицей — чем угодно.

Леста выпрямилась.

— Это главный дом Сорен.

— Я знаю.

— Здесь принимали гостей еще при вашей матери.

Теперь я поняла, что именно ее задело.

Для Лесты дом был не просто зданием. Он означал положение семьи, память о прежней хозяйке, остатки прежнего порядка.

— Сколько семей собираются уехать из долины?

Она замолчала.

— Ида сказала, четыре.

— Может быть, больше.

— Если отремонтировать западное крыло, они останутся?

— Нет.

— А если вернуть воду хотя бы на часть полей?

Леста опустила глаза.

— Не знаю.

— Я тоже. Но это хотя бы может что-то изменить.

Она вздохнула.

— Ваша мать не позволила бы дому прийти в такое состояние.

— Возможно.

Я сказала это без раздражения.

— Но сейчас решать приходится мне.

Леста посмотрела на меня.

Я не знала женщину, которую она помнила. Не знала ее мать. Не знала, какой должна быть хозяйка дома Сорен.

Зато знала, что бессмысленно красить стены, пока под ними гибнет земля.

— Крышу починим, — сказала я. — Но не первой.

Леста кивнула.

На этом разговор закончился.

На следующий день Савел с двумя помощниками отправился обследовать дренаж, а я осталась в архиве.

Мне нужны были деньги и понимание того, сколько долина может потратить, не оставив людей без семян и зимних запасов.

За последние три года доходы едва покрывали расходы. Некоторые платежи выглядели подозрительно высокими.

Камень для каналов покупали у одного поставщика. Инструменты — тоже. Перевозка иногда стоила почти столько же, сколько сам материал.

Все счета подтверждал Варен Дост.

Я выписала названия торговцев.

Потом нашла старые записи.

Пять лет назад поставщики были другими, а работы обходились заметно дешевле.

Это еще не доказывало обман. Цены могли вырасти.

Но проверить стоило.

После обеда Мара принесла небольшой деревянный футляр.

— Вы просили разобрать вещи.

— Что там?

Она поставила футляр на стол.

— Украшения, которые принадлежали вам. Господин Арден вернул только то, что не относилось к его семье.

Я открыла крышку.

Кольца, серьги, две цепочки, браслет с красными камнями.

Некоторые вещи выглядели очень дорогими.

Я подняла браслет.

— Сколько он стоит?

Мара едва не уронила сложенную одежду.

— Госпожа?

— Примерно.

— Не знаю.

— Кто знает?

— Ювелир.

— В ближайшем городе есть?

— Конечно.

Я положила браслет обратно.

Мара смотрела на меня настороженно.

— Вы хотите что-то продать?

— Возможно.

— Это украшения вашей матери.

— От Рейнара?

— Нет. Из дома Сорен. Их подарила ваша мать.

Я закрыла футляр.

Это меняло дело.

Украшения принадлежали женщине, чью жизнь я унаследовала вместе с телом. Возможно, они были ей дороги.

Но браслет в коробке не мог спасти ни ее прошлое, ни мое настоящее.

— Мара, до болезни она часто их носила?

Мара напряглась.

— Редко. После смерти госпожи Сорен почти не надевала.

— Почему?

— Не знаю.

Я провела пальцами по крышке.

— Пока оставим.

Но решение уже начинало складываться.

К вечеру вернулся Савел со сметой.

Она оказалась немного выше его первоначальной оценки, но все еще посильной.

— Если начать послезавтра, сколько времени понадобится?

— До западного ручья — дней восемь. Боковые отводы дольше.

— Что мешает?

— Людей мало.

— Сколько можете собрать?

— Десять сразу. Еще восемь заняты на полях.

— Если заплатить отдельно?

— Придут и с полей. Только кто урожай собирать будет?

— Никого с полей не снимаем.

— Тогда работа пойдет медленнее.

— Пусть.

Я взяла смету.

— Начинайте десятью.

Савел не двинулся.

— Начинать?

— Да.

— Без господина Доста?

— Он больше не распоряжается моими деньгами.

— Я про Варена.

— Тем более.

Савел посмотрел на Лесту.

— Деньги точно будут?

Я поняла: обещания здесь уже давали. И, судя по его тону, не раз.

— Половину за первые четыре дня заплачу вперед. Остальное — после приемки каждого участка.

— Кто будет принимать?

— Вы и я.

— Я?

— Вы знаете каналы. Я — нет. Не собираюсь изображать специалиста там, где им не являюсь.

Он помолчал.

— Хорошо.

На следующее утро я поехала в ближайший город.

Дорога заняла почти два часа. Со мной отправились Мара и один работник из дома.

Я взяла три украшения — не самые памятные и не весь запас.

Ювелир оказался пожилым человеком с безупречно чистыми руками. Перед тем как назвать цену, он долго молча рассматривал каждую вещь.

Суммы хватало не только на дренаж, но и на часть семян для следующего сезона.

Я попросила объяснить расчет.

Ювелир удивился, но объяснил: камни, металл, работа, состояние.

Я продала серьги и цепочку.

Кольцо оставила.

На улице Мара выглядела так, будто мы только что кого-то похоронили.

— Вы сердитесь? — спросила