Озверение - Александр Изотов

Зверя не боишься, а⁈ — жирдяй, склонившись, схватил меня за ворот, — Да мне насрать, что ты Буруну служишь! Ишь какого первуху он отхватил, думает, сейчас дар с тебя поимеет! А я тоже так хочу…

В мою щёку упёрлось лезвие ножа, от которого по всему телу у меня пошли волны холода, а ноги просто заелозили по земле. Зачарованное лезвие! А вот теперь от смерти под колесом меня отделяла только воля этого сраного зверя…

— А теперь, дерьмо, слушай, — жирдяй продолжал держать меня над краем, Я могу отрезать тебе язык, или ты сам додумаешься, что надо помалкивать… Всё понял?

— Д-да…

Я кое-как кивнул, не понимая, о чём особо идёт речь. Так что, наш конфликт улажен, получается?

Меня втянули на платформу. Зверь обернулся и крикнул одному из первушников, толкавших сзади баллисту:

— Эй, Бездарь! Иди сюда, шлем твой нужен! — на зов откликнулся странный первуха, почему-то со шлемом на голове, хотя одет он был в обычные шмотки.

Спустя несколько мгновений на моей голове оказался чужой шлем с прорезями для глаз и рта. Хилый первушник же, который его снял, со странным изумлением трогал своё лицо, будто давно этого не делал. Был этот первушник всего лишь первой ступени.

— И рубаху свою дай!

— Мастер зверь, я же… А-а-а! — и первуха закричал, когда ему по щеке резануло зачарованным лезвием ножа. Он, хныча и едва не спотыкаясь, тут же стянул рубаху, передавая зверю.

— А ты кольчугу свою снимай, — прошипел мне жирдяй, нервно оглядываясь по сторонам.

Пришлось подчиниться. Руки плохо слушались, и от бессилия я едва не свалился с платформы, отчего жирдяй только больше рассмеялся. Затем он вдруг передал мою бронь Бездарю, и тот даже не поверил своим глазам.

— Хозяин, я…

— Так, Бездарь! Там колесо правое переднее вроде восьмёркой ходит, ты сгоняй-ка и глянь, как оно там.

— Будет сделано, мастер зверь!

Радостный первушник и вправду выскочил на другую сторону баллисты, а зверь, приподнявшись, наблюдал за этим. Первуха пробежал несколько шагов, пригибаясь и всматриваясь в колесо… А потом нижняя половина его тела полетела в одну сторону, чтобы упасть под копыта лошадей, тянущих баллисту, а верхняя улетела куда-то в траву, на склон холма. Всадники, что пронеслись мимо смазанной тенью, успели крикнуть что-то вроде «грёбанный!», но уже исчезли далеко впереди за поворотом.

Зверь же, так хитро устроивший эту экзекуцию, склонился ко мне:

— Меня звать мастер Жор, и теперь я — твой хозяин! Как тебя звать, мне глубоко наплевать, но если ты откроешь рот, то этот шлем просто убьёт тебя. Ясно?

Я кивнул, желая как можно скорее принять свою судьбы и остаться уже наедине со своими мыслями. Меня спихнули с платформы, и я чудом избежал смерти под колесом, чтобы через несколько секунд оказаться позади баллисты среди десяти таких же первушников, толкавших механизм.

— Какого хрена расслабились? Хотите, чтоб на ваше место другие первухи встали?

Бедняги вокруг меня испуганно зароптали: «Нет, нет, нет»… Хм-м, сдаётся мне, у этого Жора первухи сменяются только посмертно. Даже меня вон разменял на Бездаря, не стал его оставлять.

— Вот и прекрасно, — жирдяй подхватил баул, лежащий рядом, бросил под голову и улёгся на широкой балке, — Ровнее толкайте, а я вздремну пока…

Не прошло минуты, как он и вправду захрапел, причём громко, со всей звериной мощью. Покачав головой, сразу я убрал руки, перестав толкать бревно. Надо бы быстренько обогнать эту драную баллисту, чтобы меня этот Жор больше не видел…

— Ты чего⁈ — соседний первуха тут же схватил меня за руку, подтягивая обратно за собой, — Жить надоело?

— Вам надо, вы и толкайте, — я попытался вырвать руку.

— Оставь его, Пугля, — донеслось негромко с другого боку, — Хоть поржём, когда у него голова слетит, а то надоело катить эту громадину.

Нехорошее предчувствие заставило меня снова догнать заднее упорное бревно, отполированное руками первушников. Уперевшись в него одной рукой, я потрогал шлем.

— Не пытайся снимать, дурень, он же зачарован, — прошипел тот самый Пугля, белобрысый доходяга, — Один такой снял вон….

С другого боку засопели от смеха.

— Бегал, как курица, без башки. Ещё и махал руками… Забавно было, да?

Я посмотрел на хохмача, не особо оценив юмор. Почти все первухи тут были грязные и на одно лицо, одеты в обычные холщовые одежды. Воинов-первушников в серебристо-бурых бронях здесь не было.

Шлем на мне был ферритовым, даже без подклада — ну кто будет заботиться о комфорте для первушника? Мои пальцы почуяли лёгкое покалывание, когда я прикоснулся к нащёчникам, и мне сразу расхотелось проверять, врут или нет мои новые собратья по труду. Какую-то магию я явно чуял.

— Что за чары на шлеме? — спросил я.

Ответом мне был взгляд, будто я спросил самое малое формулу ядерной реакции.

— Звериные, ясное дело, — буркнул Пугля.

— Что-то ты туповат для пятой ступени-то, — вставил свои пять копеек хохмач с другой стороны.

— Ещё одна шутка, умник, и я тебе покажу, как именно поднимал меру, — прорычал я. Видимо, что-то в моём тоне показалось ему правдободобным, потому что юморист, проглотив испуг, сразу уставился вперёд.

Некоторое время мы толкали молча, слушая храп жирдяя. С правой стороны проносились скоростные всадники, с левой нас тоже изредка обгоняли вереницы повозок. В основном же вокруг была тишина, нарушаемая только скрипом деревянных колёс по дороге, редким ржанием лошадей впереди, да храпом дрыхнущего зверя. Ехали мы медленно, но верно в сторону столицы.

Эти пологие холмы, мимо которых мы снова двигались, мне уже изрядно надоели… Кажется, я уже ехал по этой дороге, только в сторону деревни Степных Хомяков.

— А почему на вас шлемов нет? — спросил я, уже заметив, что на первушниках какие-то ошейники.

— Потому что нам не надо скрывать лицо, — пожал плечами Пугля, — Но чары на них те же самые, — он нервно потрогал ферритовый ободок на шее.

Я глянул на лоснящуюся лысину спящего зверя. Что ж за изверг-то такой, слуг в ошейниках держит?

— И кто этот зверь? — шёпотом спросил я.

— Мастер Жор, он же сказал тебе… — нехотя прошептал Пугля.

— Но кто он?

— Эй, первач, поменьше бы вопросов задавал, — донеслось от кого-то, — А то всем влетит.

— Младший колёсник это, — прошептал Пугля, — Помощник старшего колёсника.

Я благодарно кивнул. Колёсник, колёсник… А, так это ж мастеровые, которые телеги делают и всё, что с ними связано.

Кстати, когда мимо скакали всадники, то зверь, как ни странно, сразу просыпался, принимая деловой вид. И когда случился тот момент, что обратно проскакал тот самый мастер Бурун, то жирдяй сразу же