Русские в Азиатской Турции в 1854 и 1855 годах. Из записок о военных действиях Эриванского отряда - Михаил Доримедонтович Лихутин

– Курды! – кричал турецкий курд нашим курдам. – Вы служите гяурам, христианам, Москову! (Турки называют русских Московом.) Вы изменяете пророку!

– А вы, дураки, служите французам и англичанам! – отвечал наш курд. – Вы нанялись им в конюхи и работники!

Ругаться в передовой цепи, говорят, всеобщий обычай в Азии; азиатцы изобретательны в оскорблениях и стараются задеть противника за самую чувствительную струну. Раздраженные взаимными оскорблениями, ругающиеся скакали друг к другу, но не съезжались близко, делали друг в друга выстрел и разъезжались.

Пока происходила эта перебранка, мы сделали привал, отдохнули, позавтракали и накормили лошадей. О появлении нашем скоро узнали в Карабулахе, где стояло около 300 или 400 башибузуков. Мы видели в зрительную трубку, как там суетились, собирались, потом выступали и шли медленно в гору к нашей стороне отдельными толпами от 20 до 50 человек. Их собралось наконец всего около 300 человек, и они остановились перед нами в расстоянии около одной версты. Они, видимо, не желали завязывать дела, вероятно, опасаясь, что нас более чем сколько стояло на перевале, а может быть, поджидали подкреплений, и только наблюдали за нами. Из Карабулаха не выезжало более всадников, вся передовая часть турецкой кавалерии находилась перед нами. Лошади наши отдохнули, и мы отправились обратно. Когда мы подъезжали уже к Орговскому посту, то увидели турок, выехавших на хребет, который мы оставили; на нашу сторону они не спускались. В полдень мы возвратились в Игдырь.

Орговская дорога вообще удобна для движения всех родов войск. Покатость от подошвы гор до поста очень камениста, но отлога; дорогу легко очистить, сбросив камни в сторону, что и было впоследствии нами сделано. От Орговского поста до границы дорога проходит широким ущельем, высокие бока которого везде удобовосходимы и покрыты черноземом и хорошей травой; скал нигде нет. Подъем крут и труден, в особенности на последних 6 верстах, подходя к перевалу. Деревень на дороге нет, край пустынен и безлесен. Весь хребет Агри-Дага имеет такой же характер; нижняя часть покатостей, подошва, камениста, верхняя и самые закругленные вершины – черноземны, удобны даже для хлебопашества и покрыты лугами, куда курды, татары и армяне выгоняют летом свои стада. Ключ не изобильной, но хорошей воды бежит в овраге близ Орговского поста. В ущелье на самом перевале, правее дороги, находится небольшое озеро, покрытое камышом и пересыхающее в последние жаркие летние месяцы; вода его годна для водопоя, а в случае надобности и для людей. В день сражения 17 июля это небольшое озеро было для нас очень полезно. Во время нашей поездки травы были уже достаточны для подножного корма, но 1854 год был, по общему показанию, сравнительно прохладен; весна началась поздно, в обыкновенные годы подножный корм является здесь в апреле. В долинах Баязетского санджака травы были еще лучше, чем в горах, и показываются вообще ранее; следовательно, для наступательных действий не встретилось бы препятствий от недостатка подножного корма.

III. Первая встреча и перестрелка с турками в 1854 году

Для осмотра Караван-сарайской и Абаз-Гёльской дорог мы выступили 22 мая в 2 часа пополуночи из д. Кюллюк по первой из этих дорог с двумя сотнями казаков, сотней беков и 20 человеками охотниками из курдов Эриванской губернии. Караван-сарайский перевал ниже Орговского и гораздо ниже Абаз-Гёльского; подъем к нему длиннее и потому значительно отложе и удобнее Орговского; дорога ровнее и легче. Хотя встречаются обратные спуски и подъемы, но они невелики и незатруднительны. Характер местности такой же, как и на первой осмотренной нами дороге; на отлогой подошве гор на протяжении около 5 верст голый мелкий камень, а потом до самых вершин и на вершинах хорошие пастбищные места. Но невыгода Караван-сарайской дороги заключается в том, что на ней нет воды на протяжении 26 верст от д. Кюллюка до самого перевала; в настоящее время у перевала едва приметная струя воды сочилась из земли между травой, но летом, в июле, она пересыхает, и тогда воды нет на всем пути чрез хребет на протяжении 30 верст до с. Мусуна, находящегося в Турции у южной подошвы гор, – обстоятельство, чрезвычайно важное в здешнем жарком климате.

На рассвете мы прибыли к Караван-сараю, большому четырехугольному зданию, тщательно сделанному из темного камня, с наружными резными украшениями. Постройка его должна быть очень древняя; стены сохранились, но почти все своды внутреннего двора и комнат, лестницы, камины и проч. обвалились; остались целы две или три комнаты, которые и теперь служат зимой убежищем для проезжающих, застигнутых вьюгами. Прежде у этого Караван-сарая проходила вода, проведенная чрез горный перевал из озера Балых-Гёля, находящегося в пределах Турции на значительной высоте, между южными отраслями Агри-Дага, против Абаз-Гёльского перевала. И теперь видны еще остатки глубокой и широкой канавы, которая вьется по бокам гор, сначала в Турции по южной стороне, и потом от Караван-сарайского перевала по северной. В некоторых местах ложе канавы прерывается широкими лощинами и оврагами; по виду местности надо полагать, что эти лощины существуют очень давно; через них должно было перебросить водопроводы на арках; или канава старее самого образования пересекающих ее ложбин. Это остатки работ древнего Армянского царства. Пройдя немного за Караван-сарай, мы увидели вправо, к западу, в 4 или 5 верстах от нас, за глубокой лощиной, несколько всадников, которые выехали из лежащей в той стороне небольшой татарской деревни и спешили к границе, пробираясь по горным покатостям; это были башибузуки, квартировавшие у нас и встревоженные нашим появлением. За ними послали несколько беков, но разделявший нас овраг был глубок; башибузуки успели уйти и потом в глазах наших соединились с неприятельским постом, который мы нашли за перевалом. У самого перевала, с северной его стороны, ущелье расширяется и образует просторную котловину; ее дно покрыто превосходной травой. В некоторых местах на северных покатостях окрестных гор лежал еще снег, и от таяния его образовалась небольшая струя воды, о которой я упоминал выше. С перевала нам опять открылась великолепная глубокая долина Баязетского санджака, перерезанная речками и зеленевшая лугами, на которых паслись стада. В 5 верстах у подошвы гор лежит армянское селение Мусун, окруженное ветхой глиняной стеной. В версте от нас на южной покатости стояли уже в готовности, предуведомленные убежавшими из нашей татарской деревни всадниками, около 15 человек башибузуков. В Мусуне находилась передовая часть турецкой кавалерии, наблюдавшая эту дорогу.

Происшествие 11 мая повторилось. Всадники поста удалились от границы на бо́льшее расстояние, производя сигнальные выстрелы; в Мусуне мы видели в зрительную трубу беготню и тревогу; люди суетились, седлали лошадей, укладывали вещи. Прошло полчаса, пока оттуда начали выезжать отдельные толпы и спешили к нам