Русские в Азиатской Турции в 1854 и 1855 годах. Из записок о военных действиях Эриванского отряда - Михаил Доримедонтович Лихутин

вы едете?» Мы отвечали, что едем в Турцию. Он сказал: «Хорошо делаете; поезжайте в Мусун и явитесь к Мамед-беку». Мы отправились и явились; нас приняли и записали в башибузуки. На другой день по просьбе нашей нас отпустили в д. Али-Кочак. Мы прожили здесь 15 дней; отсюда уехали опять в Турцию в д. Курун, где я заболел и пролежал с месяц. По выздоровлении меня отправили с прочими башибузуками в с. Мусун. Сегодня узнали мы, что едут русские; поехали вперед; встретились с вами, товарищи бежали, а меня взяли в плен. Слышал я, что в Карабулахе стоит 600 человек башибузуков; в Мусуне столько же; бо́льшая часть их партиями из 10 и 20 человек обыкновенно живет в горных русских деревнях, где они продовольствуются у жителей, потому что им иначе нечего было бы есть; оттого теперь выехало против вас мало, но без сомнения, после этого они соберутся. В с. Арзапе находится три тысячи пехоты при двух орудиях, близ Баязета 4 тысячи пехоты при шести орудиях и много кавалерии, но сколько – не знаю; в самом Баязете есть также пехота; вообще не отвечаю за верность этих чисел, но видел, что войска много. Говорят, из Вана идут еще три тысячи пехоты. Башибузуки содержат в горах на главных проходах в четырех местах пикеты. Турки содержат свое войско худо, у них много больных».

Впоследствии я был в Мусуне, населенном армянами, и спрашивал у жителей, что делалось у них 22 мая в то время, когда мы показались на границе и против нас выехали башибузуки. Они отвечали, что во время перестрелки остававшиеся в Мусуне башибузуки, всего до 100 человек, уложили вещи свои и товарищей и бежали в разные стороны; они воротились, кто через день, кто через два и три, когда узнали, что опасность миновала.

Все башибузуки одеты в свое собственное платье, разнообразного покроя и цвета, и вооружены кто чем мог; у всех есть сабля и кинжал, у некоторых ружья и у некоторых только пистолеты. Они не имеют никакого строя и действуют всегда врассыпную. Они состоят из охотников по найму и частью из жителей, всякого рода и звания, по наряду, подобно тому, как составляется и у нас местная милиция. Между ними есть негры, аравийцы, татары, персияне, армяне и другие, жители самой Турции, Персии, России и других соседних земель. В стычке 22 мая было много негров, которые видели русских, без сомнения, в первый раз и очень бойко наступали на нас с другими башибузуками. Каждый башибузук получает от казны, или жителей, выставляющих его на год, условленную сумму денег, на которую он должен иметь коня, оружие и содержать себя пищею и фуражом. Поэтому-то между ними нет почти никакой дисциплины и они большею частью кормятся на счет жителей, добровольным подаянием или грабежом, не только в чужой земле, но и в своей. При набегах на чужую землю, как, например, в 1853 году на Эриванскую губернию, дикость привычек и чувств азиатца и нелюбовь мусульманина к христианину выражаются в башибузуках обыкновенно страшными неистовствами: они грабят жителей, убивают, если встречают сопротивление, и подвергают пыткам и истязаниям в надежде вымучить сознание о спрятанном имуществе и деньгах. Это остаток старинных грозных турецких полчищ, наполнявших страхом Азию и Европу. У народов Азии, раздробленных на многие мелкие национальности и соединенных в государства завоеванием, давно потерялась идея отечества, а у большей части никогда и не существовала, и они охотно присоединяются к всякому завоевателю или правительству, которое обещает им безопасность дома, успех и добычу в чужой земле. К башибузукам следует причислить, по роду действия и вооружению, – ополчения, составляемые из курдов. В Баязетском корпусе теперь их было мало и они находились в рядах башибузуков, известных собственно под этим именем, но впоследствии они были собраны в числе нескольких тысяч с прилежащих областей Курдистана, под начальством своих старшин или родоначальников, т. е. глав племени, – составляли особую массу и участвовали в Чингильском сражении. Турецкая пехота, низам и артиллерия продовольствуются на счет казны, и о них заботятся более, чем о регулярной кавалерии; люди получали исправно пищу, но постоянно неисправно жалованье; имели однообразную одежду и исправное вооружение; все ружья были европейских фабрик. Было уже известно из первых встреч с турками в эту войну, что у них пехота и артиллерия обучены хорошо стрельбе и строю, и штуцерами вооружено даже значительно более людей, чем у нас.

С привала мы отправились к Абаз-Гёльскому перевалу, вдоль границы с нашей стороны. В этом горном крае, отдаленном от расположения войск, разъезды наши в настоящую войну не ходили еще ни разу, и партии башибузуков, как было известно, жили именно здесь в совершенной безопасности. Мы ехали узкой горной тропинкой – единственным сообщением вдоль хребта, беспрестанно спускались в глубокие овраги и подымались на значительные высоты; в некоторых местах, на подъемах и спусках, тропа проходит по высоким скалистым ступеням, так что люди должны были спешиваться, спускаться или влезать прежде сами, и потом сводить или подымать за собою в поводу лошадь. На дороге мы нашли два небольших татарских селения; жители вынесли казакам чуреки (местный хлеб, спеченный большими тонкими листами) и объявили, что квартировавшие у них башибузуки только что бежали. К вечеру мы приехали к Таускуну, небольшой татарской деревне, разоренной в прошедшем году и брошенной жителями. В 1½ версты от нее, выше, находится в широкой лощине д. Абаз-Гёль, также разоренная и брошенная, и между этими-то деревнями предполагалось поставить отряд на лето. Места действительно хороши для стоянки войск. Горные покатости и окрестные долины, лежащие между боковыми отраслями хребта, покрыты лугами; речка, на которой находятся деревни, имеет быстрое течение и изобильна чистой здоровой водой в продолжение всего лета; в покинутых деревнях было оставлено жителями много кизяку, здешнего обыкновенного топлива. Из Таускуна мы спустились по хорошей дороге, идущей отсюда в долину Аракса, к с. Гюлюджи, отстоящему от границы около 10 верст, и остановились для ночлега в садах, окружающих это селение. Гюлюджи была населена до войны армянами, которые были ограблены в 1853 году башибузуками и ушли за Аракс, а дома их заняли татары из Абаз-Гёля и Таускуна; здесь татары эти были в большей безопасности от притеснений башибузуков, не всегда щадивших даже своих единоверцев, особенно когда дело шло о баранах, хлебе и ячмене, и когда не было поблизости армян, от которых можно бы добыть эти предметы.

Уже совершенно стемнело, когда мы расположились бивуаком. Казаки и беки живо устроили коновязи и достали у жителей баранов и сена. Костры мгновенно запылали,