Русские в Азиатской Турции в 1854 и 1855 годах. Из записок о военных действиях Эриванского отряда - Михаил Доримедонтович Лихутин

Мы выступили вечером, когда начало уже смеркаться и с высот гор, где стояли наблюдательные посты турок, нельзя уже было видеть глубину долины Аракса, покрывающуюся в это время пеленой пыли и тумана. Пошли 1-й батальон Ширванского, 5-й батальон Тифлисского и 1-й батальон Мингрельского полков, вся легкая № 7 батарея и 10 сотен кавалерии, казаков, беков, конно-мусульманского полка и курдов. Остальные части остались на своих местах; палатки выступивших войск не были сняты. Чтобы скрыть наш ночлег у Орговского поста и для того не разводить огней, в поход взяли по фунту вареной говядины на человека, взяли также сухарей на два дня и на каждый батальон по одному патронному и на каждое орудие по одному зарядному ящику. Впереди следовала кавалерия, в двух верстах за нею пехота с артиллерией, подивизионно между батальонами. Уже стемнело, когда мы стали подыматься в гору. Ночь была лунная, наше движение не встретило никакой остановки, и около полуночи мы пришли к Орговскому посту. Пехота стала бивуаком возле самого поста, кавалерия, как шла, – 1½ или две версты впереди. Люди улеглись кое-как между камнями и проспали спокойно до следующего утра, однако ж со всеми военными предосторожностями. Турки не заметили и потому не беспокоили нас. Утро 23 июня было ясно, небо безоблачно, горы открыты, ни одного турка не было на высотах, на которых всегда стояли наблюдательные посты их. Было сделано уже распоряжение для направления к границе всей кавалерии и одного батальона с двумя орудиями версты на три от Орговского поста, когда в отдалении на одной из трех отдельных вершин, стоящих у перевала, показались четыре всадника турецкого разъезда и легкий дымок от четырех сигнальных выстрелов, извещавших о нашем присутствии в горах. Мы тронулись. Турецкий разъезд скрылся; у Орговского поста на месте бивуака остались два батальона с шестью орудиями. Кавалерия, поднявшись на гору, была остановлена в 1 или 1½ версты от перевала, а две сотни казаков и по одной сотне беков и конно-мусульманского полка вышли на самый перевал. Поднявшись на хребет, мы увидели менее чем в 1000 шагах под собой до 500 человек башибузуков, которые подымались к нашей стороне также со всеми военными предосторожностями. В глубине у Карабулаха чернелись стоявшие неподвижно три батальона пехоты. С нашей стороны были сделаны несколько выстрелов людьми, имевшими штуцера, по толпе башибузуков: человека три или четыре свалилось с лошадей; башибузуки остановились, открыли ружейный огонь и потом отступили вне выстрела.

В таком положении мы простояли час или два; башибузуки и батальоны у Карабулаха также не трогались с места. Очевидно, они не имели намерения наступать, а только ожидали нашего наступления. Бесполезно было бы оставаться здесь долее, и потому начальник отряда приказал отступить. Турки не преследовали нас, наша кавалерия была уже в трех верстах от границы, когда башибузуки показались на перевале. Весь отряд собрался к Орговскому посту около полудня и расположился на привале, собственно для кавалерии, сделавшей до границы и обратно около 20 верст. Пока мы отдыхали, башибузуки мало-помалу все спустились с хребта и заняли, в 4 верстах от нас, бугор, отдельно стоящий посередине лощины, по которой идет Орговская дорога. Около 2 часов пополудни прискакал к начальнику отряда казак от поста, выставленного влево на восток от Орговской дороги, против так называемого Хараба-бажарского ущелья, образуемого массой Арарата и горами, в которых мы находились, с известием, что до 1000 человек турок двигаются по этому ущелью и обходят нас. Известие было сомнительно и нисколько не опасно. Казаки любят преувеличивать силы неприятеля и определение ими числа: «видимо-невидимо!» – известно в армии. Для разъяснения дела послали сотню казаков по отлогостям гор. Известие действительно оказалось ложным; 50 человек башибузуков, шедших по Хараба-бажарскому ущелью, заметив сотню казаков, бежали и скрылись.

Около 3 часов пополудни отряд тронулся обратно к Игдырю. Впереди пошла пехота с артиллерией, за ними должна была следовать кавалерия. Но только что голова колонны начала движение, башибузуки, стоявшие на бугре, стали опускаться, и пехота не успела отойти на ½ версты от Орговского поста, а кавалерия не тронулась еще с места, как они были уже перед нею и завязали перестрелку. Вся наша кавалерия построилась впереди Орговского поста на правой стороне оврага и ручья, текущего по дну ущелья: сотни лавами, казаки на правом и милиция на левом фланге. Местность здесь довольно ровная, удобная для скачек, хотя не очень широка, стесненная горами, образующими Орговскую лощину; пехота была остановлена, как шла, на левой стороне того же оврага, не принимала участия в перестрелке и была только зрительницей происшедшего здесь кавалерийского, совершенно в азиатском вкусе, дела. Густая цепь казаков и милиционеров была вызвана и перестреливалась с башибузуками, расстояние между ними было около 400 шагов. Всадники с обеих сторон выскакивали шагов 50 вперед, делали выстрел и возвращались в цепь, заряжая ружье; несколько башибузуков спустились в овраг, где бежал источник, против правого фланга нашей кавалерии, и оттуда стреляли вдоль ее фронта; от них также отстреливались. Потом наши милиционеры с гиком и криком «ура» бросались вперед в шашки, и проскакав шагов сто, останавливались и возвращались; пока они скакали вперед, башибузуки обращались в бегство, потом останавливались, поворачивали, бросались в свою очередь на наших с гиком, и, проскакав также около 100 шагов, останавливались и стреляли. Эти атаки повторялись несколько раз, но расстояние между нашими и башибузуками не уменьшалось, атаки и перестрелка производилась издали. Здешние азиатцы всякое дело делают с необыкновенным шумом и криком. И у нас, и у турок слышались со всех сторон гиканье, возгласы и неизбежные ругательства. Выстрелы гремели без умолку, пули свистели кругом, пыль и дым смешались. Можно было подумать, что дерутся сто тысяч чертей с неимоверным ожесточением. Но на земле не валялось ни одного убитого, не было видно ни одного раненого, кровь текла, однако же, с нескольких легко раненых лошадей, которые могли продолжать скачку. Перестрелка эта могла бы продолжаться долго. Полковник Хрещатицкий наконец скомандовал казакам в пики; сотни тронулись лавами и поскакали на башибузуков, которые тотчас же поворотили, обратились в бегство, рассеялись частью по окрестным покатостям, частью на дороге и остановились, когда были уже далеко от наших. Кавалерии велено было продолжать отступление, и пехота опять тронулась. Но когда наша кавалерия начала движение и поравнялась с Орговским постом, башибузуки опять быстро спустились к ней и насели на хвост ее колонны. Она должна была остановиться, и перестрелка опять загорелась. Башибузуки не отвязывались от нас. Время подходило уже к сумеркам. Чтобы отделаться