Русские в Азиатской Турции в 1854 и 1855 годах. Из записок о военных действиях Эриванского отряда - Михаил Доримедонтович Лихутин

наш лагерь и пересчитать число батальонов, орудий и даже палаток. При этом надо заметить, что, доставляя нам сведения о турецких войсках, магометане всегда увеличивали, а армяне уменьшали число их. Первые желали им добра, пугали нас многочисленностью их и старались отклонить от решительных наступательных действий; последние желали, чтобы мы шли вперед и побили турок, и отчасти были уверены заранее в нашей победе. Башибузуки при вторжении сюда в 1853 году сделали столько зла, убийств и насилий, что армяне дышали мщением, – и оно даже мешало им рассуждать верно. Мне часто случалось слышать от армян: «Идите, идите! Вы непременно разобьете турок! Баязет будет ваш!» Но этого нельзя принимать за пророчество; они так же обнадеживали в успехе штурма Карса в 1855 году. Однако же из разных показаний можно было приблизительно заключить, что в турецком Баязетском корпусе в это время состояло: двенадцать батальонов пехоты, каждый около 500 человек, 2000 иррегулярной пехоты, в которой между прочим были негры и аравитяне, 8 орудий, 5000 башибузуков и до 5000 курдов. Баязетский пашалык лежит в Малом Курдистане, и курды кочевали не в дальнем расстоянии от Баязетского корпуса, и потому число их могло скоро увеличиваться и уменьшаться. Корпусом командовал Селим-паша.

Генерал-лейтенант барон фон Врангель назначил днем выступления 16 июля. Хотя этого никому не говорили, но некоторые предварительные распоряжения, необходимые приготовления в войсках к походу, электрической искрой разлились в отряде убеждением предстоящих дел. 15 июля начальник отряда собрал старших частных начальников, сообщил им под секретом о принятом намерении перейти в наступление и велел приготовляться к походу. Все были довольны.

Разосланной войскам в полдень 16 июля диспозицией назначалось выступить в этот день в 8 часов вечера, когда начинает смеркаться, для того чтобы скрыть движение, переночевать у Орговского поста бивуаком, не разводя огней, и выступить от него к границе следующим утром ранее, чтобы иметь возможность при движении в гору сохранить свои силы на случай встречи с неприятелем на перевале. До Орговского поста должна была идти впереди, под командой полковника Хрещатицкого, бо́льшая часть кавалерии, именно шесть сотен Донского казачьего № 23, одна сотня Донского № 4, четыре сотни конно-мусульманского № 5 полков, две сотни бекской дружины и сотня курдов; в двух верстах за нею пехота и между батальонами артиллерия; за пехотою обозы, и за ними, в прикрытии, одна сотня Донского № 4-го полка и сотня армян Тер-Грекурова. Для прикрытия движения с флангов выдвигались одновременно с выступлением авангарда, вправо против Мучинского ущелья, одна сотня конно-мусульманского № 5 полка, и влево против Хараба-бажарского ущелья одна сотня Донского № 4 полка. Им велено ночевать в горах отдельно от отряда. По выступлении 17 июля от Орговского поста кавалерия должна была, не доходя границы, разделиться на три колонны, которым следовать в близком друг от друга расстоянии: правой – из трех сотен Донского № 23 полка и сотни курдов под командой есаула Стенюкина по колесной Орговской дороге, в самое ущелье, которым эта дорога проходит на перевале, средней – из трех сотен Донского № 23 полка, двух сотен беков и двух сотен конно-мусульманского № 5 полка, под командой полковника Хрещатицкого, левее и возле Орговской дороги, по отлогому подъему, отходящему от трех отдельных вершин, которые стоят на хребте восточнее, т. е. левее главной Орговской дороги, и третьей – из одной сотни Донского № 4 и двух сотен конно-мусульманского № 5 полков, под командой войскового старшины Чернова, левее средней колонны, по горной тропинке, отходящей в 1½ версты не доходя перевала от колесной Орговской дороги к востоку, по небольшой лощине, и подымающейся на перевал левее трех вышеозначенных вершин. Сотня конно-мусульманского № 5 полка, направленная накануне вдоль Мучинского ущелья, должна была по приближении 17 июля к границе следовать по западному склону, ограничивающему Орговское ущелье, и не доходя несколько до перевала, присоединиться к колонне есаула Стенюкина, так как верховья Мучинского ущелья сближались с Орговским ущельем и на самой границе могли быть наблюдаемы с Орговской дороги. При распределении частей кавалерии в колонны имелось в виду, чтобы в каждой колонне были смешаны сотни казаков и сотни местной милиции, малонадежной не только что для действия, но даже для исполнения первоначальных распоряжений к движению. Кавалерия направлялась вперед пехоты потому, что для нас было полезно занять все высоты перевала одновременно прежде турок; подъем в гору был труден, и башибузуки поспели бы занять их прежде нашей пехоты, как бы она рано ни выступила. Таким образом кавалерия, под общей командой полковника Хрещатицкого, подойдя с трех сторон к трем отдельным вершинам, стоящим на перевале, командующим Орговской дорогою и составляющим ключ позиции, должна была занять их рано утром и удерживаться на них до прибытия пехоты, если бы и турки старались занять их, но за перевал не переходить. Можно было надеяться, что и со стороны турок поспеют к перевалу прежде одни башибузуки, которых могла легко удержать одна наша кавалерия. Местность здесь была уже хорошо нам знакома, осмотренная подробно в рекогносцировку 11 мая. Пехота должна была выступить 17 июля так же рано, следовать в общей походной колонне прежним порядком, и в случае встречи с неприятелем построиться для боя: в первой линии, под командой полковника Цумпфорта, на правом фланге 5-й батальон Мингрельского и на левом фланге 5-й батальон Тифлисского егерских полков, по обеим сторонам дороги, каждый батальон в ротных колоннах, впереди две роты и позади одна, между батальонами дивизион или вся легкая № 7 батарея, смотря по надобности; во второй линии, под командой полковника Шликевича, около 200 шагов за первой линией, на правом фланге 1-й батальон Мингрельского егерского, а на левом 1-й батальон Ширванского пехотного полков, в батальонных колоннах, и в резерве, около 300 шагов за 2-й линией под командой полковника Алтухова, 2-й батальон Ширванского полка с остальными орудиями. Обоз должен был построиться около 800 шагов за резервом или где окажется удобнее, в каре, под прикрытием шедших в резерве двух сотен кавалерии. Если бы встреча произошла за перевалом, то кавалерия должна была построиться на флангах пехоты, на уровне 2-й линии или резерва, где позволит местность: на правом фланге – колонна есаула Стенюкина и на левом средняя и левая колонны под командой полковника Хрещатицкого. Если бы встреча произошла на самом перевале, то войсковому старшине Чернову было приказано угрожать и по возможности действовать неприятелю обходом в тыл, чему местность способствовала, потому что главная колесная дорога, по которой следовала пехота с артиллерией, пройдя чрез перевал и ущелье к южному склону, поворачивает круто на восток, налево, огибает с юга часть хребта,