Русские в Азиатской Турции в 1854 и 1855 годах. Из записок о военных действиях Эриванского отряда - Михаил Доримедонтович Лихутин

нас пропавшими. Пальба густела, число раненых и убитых у нас увеличивалось. Наконец, в исходе первого часа общий огромный крик турок возвестил нам, что случилось что-то особенное, и вслед за тем с наблюдательного поста прискакал к начальнику отряда казак и доложил, что к туркам пришла пехота с орудием; новые гонцы с поста давали знать, один за другим, о прибытии других батальонов и орудий, безостановочно. Вероятно, турецкая пехота, подойдя к перевалу, стянулась, выстроилась под последним уступом и выходила на позицию в порядке. Вскоре мы увидели жерла четырех орудий и за ними блеск штыков; турецкая пехота с артиллерией строилась против нас на дне ущелья и поперек его, по другую сторону Джан-Гёла. Между нами было около 300 саженей расстояния. Вслед за тем раздался первый выстрел с их стороны, который толпы, стоявшие на горах, приветствовали опять громким криком. Ядро перелетело чрез наши батальоны и ударило в казаков, стоявших за правым флангом, потом другой, третий выстрел и затем орудийная пальба не прерывалась. С нашей стороны отвечал дивизион, поставленный правее пехоты. Из этого видно, что турки сравнительно более нас употребили времени для следования от Арзапа до Карабулаха и оттуда для подъема в гору; их артиллерийские лошади были мельче и слабее наших и, вероятно, останавливали беспрестанно движение пехоты. Наши пленные милиционеры, взятые в стычке из сотен войскового старшины Чернова, встретили турецкую пехоту у Карабулаха около 9 часов, после этого было отдано Селим-пашою приказание идти всем на границу. Если пехота выступила из Карабулаха в 10 часов, то она шла в гору 5 верст три часа, следовательно, медленнее нашего.

Таким образом, центр турецкого корпуса, состоявший из регулярных войск, пехоты и артиллерии, то есть самая лучшая часть его, находился против нас в глубине ущелья, как и мы – построенный поперек его; дно ущелья от озера Джан-Гёла постепенно возвышается к стороне фронта турок, но незначительной покатостью, удобной для движения строем в атаку. Фланги турок, многочисленнейшие центра, состоявшие из иррегулярных войск, были расположены под прямым углом к линии центра и выдвигались слишком вперед, охватывая нас и достигая концами до нашего тыла. Чтобы дойти до центра турок и атаковать его, нам надо было пройти более полверсты по узкому дефиле, которого бока были покрыты войсками флангов. Центр турок казался недоступен для атаки. Прежде всего представлялась необходимость, и об этом был разговор на месте, сбить прежде какой-нибудь фланг неприятеля и занять высоту; особенно казалось трудно миновать левую гору, ключ всей позиции, потому что дорога идет у самой ее подошвы, между ней и озером: заняв эту гору, мы командовали бы над центром. Но эта выгода не привела бы нас к решительным результатам. Гора была сильно занята турками, ее надо было штурмовать, лезть по едва доступной крутизне, на которой встречались скалистые уступы; засевшие в завалах и за камнями турки, имея позади себя в полной целости силы центра, без сомнения, защищались бы упорно. Турки за прикрытием защищаются всегда лучше, чем в открытом поле; мы сами во время этого штурма могли быть атакованы в правый фланг, и если бы заняли наконец гору, сбили бы с нее турок, то, вероятно, от этого успеха понесли бы большую потерю и все-таки достигли бы небольшой выгоды. Центр, т. е. пехота неприятеля, имела место отодвинуться назад и стать вне наших выстрелов с горы, но, вероятно, она отступила бы в порядке; по крайней мере, не атакованная еще, она могла сохранить порядок при своем отступлении. Мы и это назвали бы победой, и действительно она была бы победа, но Баязетский корпус был бы цел и собрал бы своих рассеянных башибузуков на низменной равнине. Поэтому начальник отряда решил: не обращая внимания на боковые высоты флангов, пройти между ними по дну ущелья ближайшим направлением и сосредоточенными силами всего отряда атаковать пехоту неприятеля. Такое действие представляло ту выгоду, что центр – вся основа Баязетского корпуса, при атаке его не мог быть существенно поддержан чересчур растянутыми по отдаленным вершинам флангами, и мы имели бы дело с ним одним. Опасность движения под выстрелами флангов также, в сущности, была не так велика, как казалась, по крайней мере не была непреодолимой, потому что иррегулярные войска турок вооружены дурными ружьями, малогодность которых мы испытали уже два раза, и огонь флангов не мог быть слишком убийственен. Опрокинув центр, мы становились этим движением в тылу левой горы, т. е. отрезывали отступление засевшему на ней правому флангу неприятеля, и могли взять его в плен. Атака центра по такому трудному ущелью была во всяком случае отчаянным действием, – потому что пройдя по нем полверсты и оставив позади себя массу флангов неприятеля, наш атакующий отряд имел бы трудное отступление, если бы не выдержал огня и был опрокинут, но зато победа над центром была окончательным решением боя в нашу пользу. Ввиду возможности отбития нашей атаки, я полагаю, что батальон и 4 орудия, оставленные в 2 верстах позади, были бы полезнее, если б были оставлены для опоры при входе в ущелье, около того места, с которого наша артиллерия открыла первый огонь.

Был час пополудни, когда турецкая артиллерия начала стрелять. Мы уже отдохнули, надо было действовать немедленно, чтобы не дать времени отдохнуть и турецкой пехоте. Генерал-лейтенант барон фон Врангель тотчас после первых выстрелов неприятельских орудий сделал распоряжения к наступлению и отдал приказание: батальонам построиться по диспозиции, выслать штуцерных и застрельщиков первой линии перед фронт, а второй линии на левый фланг; ранцы оставить на месте и начать движение по дороге. Батальоны тронулись под прикрытием учащенного огня цепи стрелков и дивизиона артиллерии, стоявшего на возвышенности за правым флангом. Так как мы могли пройти только узкой колонной между озером и подошвой левой горы, то впереди следовал 5-й батальон Тифлисского егерского полка, который, пройдя за озеро, развернулся влево от дороги; две ротные колонны впереди и третья около 50 шагов позади, за интервалом между передними; за ним дивизион легкой № 7 батареи, который, пройдя за озеро, быстро развернулся вправо и немедленно открыл огонь, за дивизионом артиллерии – 5-й батальон Мингрельского егерского полка, который, пройдя за озеро, развернулся также вправо от предыдущего дивизиона артиллерии и построился так же, как предыдущий батальон; потом следовали батальоны 2-й линии и строились за первой линией. Пока батальоны шли в узком пространстве возле озера, дивизион артиллерии, прежде расположенный за правым флангом, оставался на месте и продолжал стрелять учащенно, а когда другой дивизион выстроился за озером и открыл огонь, тогда предыдущий дивизион