Русские в Азиатской Турции в 1854 и 1855 годах. Из записок о военных действиях Эриванского отряда - Михаил Доримедонтович Лихутин

Между тем турецкая кавалерия постоянно увеличивалась, к ней начала подходить и иррегулярная пехота. Вся левая гора густо покрылась людьми; толпы конных и пеших стали наконец наполнять ущелье и покрывать вершины гор с правой нашей стороны, и по мере увеличения их здесь постепенно подвигаться по этим горам ближе к нам, так что и с правой стороны они наконец поравнялись с нами и потом стали обходить нас. Весь горизонт перед нами покрывался мало-помалу густыми массами, как тучами, и тут уже приходила мысль, что Баязетский корпус сильнее, чем показывали сведения. Но было видно, что это только иррегулярные части Баязетского корпуса; беспорядочность расположения их нестройными толпами показывала их еще многочисленнее. Беспрерывный крик, возгласы: «Аллах» и другие переливались с горы на гору, по всему протяжению неприятельских войск. С постепенным увеличением их башибузуки делались смелее, спускались вниз по покатостям ближе к нам, залегали за камни, устраивали из них завалы и открывали огонь. Неумолкаемая перестрелка горела по всему их фронту. У нас были уже раненые и убитые, но к озеру турок не подпускали. Смельчаки пытались было подъезжать к воде, но охотники из казаков, вызванные с лучшими ружьями и винтовками, держались у озера упорно и отгоняли их своими выстрелами, ранив несколько человек. Позади нашей кавалерии был выставлен на правых высотах казачий пост собственно для наблюдения, что делается у турок; с высоты он мог видеть лучше, чем мы – находившиеся на дне ущелья. Одиночные казаки беспрестанно приезжали к нам с этого поста и передавали о прибытии каждой новой партии турок, в 500 или 1000 человек, но регулярной пехоты и орудий не видели, они еще не прибывали.

Наша пехота выступила от Орговского поста в 8 часов. Хотя погода весь день 17 июля была ясная, но от шедшего всю предыдущую ночь дождя дорога испортилась, сделалась грязна; на крутых подъемах орудия ввозили с неимоверными усилиями, часто на людях; лошади уставали и загорались, надобно было останавливаться и отдыхать на каждой полуверсте. Мы не могли бы оставить свою артиллерию, так как артиллерийский огонь был тогда единственный надежный огонь в нашем войске. С 10 часов сделалось жарко, люди выпили всю воду, взятую в манерках, – в горах не находили ее и томились жаждой. Это было первое большое движение из низменной долины Аракса, где многие люди переболели уже лихорадками, ослабели и носили в себе зародыш болезни. Отсталых было очень много; они выходили из фронта и ложились в стороне дороги, не имея сил идти далее. Это зрелище способно было внушить опасение в успехе, но к счастью нашему, вероятно, турки испытывали не менее трудностей с своими орудиями на подъеме в гору, который с юга был хотя короче, но еще круче, чем с севера. Голова переднего нашего батальона прибыла в ущелье перевала в 11½ часа, а все четыре батальона и восемь орудий легкой № 7 батареи собрались окончательно к Джан-Гёлу в 12 часов полудня; следовательно, пехота шла 4 часа 9 верст от Орговского поста до границы. Начальник отряда, видя утомление войск, чтобы иметь опору в случае надобности отступить, оставил в 2 верстах не доходя границы и ущелья, на удобном месте, шедший позади 2-й батальон Ширванского пехотного полка, четыре орудия батарейной № 4 батареи, две сотни кавалерии и весь обоз под командой полковника Алтухова, так что на перевале собралось наших войск для боя с турками только четыре батальона пехоты, из них три трехротных и один четырехротный, восемь орудий и двенадцать сотен кавалерии, т. е. до 1700 человек пехоты и 1200 человек кавалерии; по причине болезненности роты были слабы. Следовательно, если силы Баязетского корпуса простирались до 20 тысяч и он мог собраться на перевале весь, то он превосходил бы нас численностью в семь раз, что, кажется, и было на самом деле. Турецкой артиллерии, очевидно, еще не было, иначе она встретила бы наши колонны ядрами; мы все-таки прибыли прежде турков. Но теперь являлось опасение, решатся ли они вывести на перевал свою пехоту и артиллерию. Судя по огромным массам иррегулярных войск, покрывавших горы, надо было полагать, что они намерены защищать переход через границу.

Батальоны были введены в ущелье и стали в две линии в колоннах, согласно диспозиции, в нескольких саженях от озера и ближе к правым горам, где они были более в безопасности от выстрелов с левой горы, откуда производился самый сильный и близкий к нам огонь. Пехоте нужно было прежде всего отдохнуть, – так она утомилась, и потому начальник отряда велел составить ружья в козлы, снять ранцы и выслать команды с манерками за водой к озеру. Солдаты напились, закусили сухарями, легли и заснули; сильный храп поднялся кругом батальонов и, без сомнения, удивил бы турок, если бы они могли слышать его в громе неумолкавшего ружейного огня, который производился по пехоте со всех сторон густыми их толпами с величайшим ожесточением. Некоторые из заснувших вскакивали, раненные пулями, или оставались неподвижными на месте. На огонь этот с нашей стороны отвечала вызванная к самому озеру и влево против горы цепь штуцерных, сменившая спешенных казаков. Кавалерия отошла за пехоту и стала за правым ее флангом. Один дивизион артиллерии поставили за батальонами, а другой выдвинули вправо на уровень с казаками, на отлогое возвышение, отходившее от правых гор, где он был на одном уровне с позицией турок, стоявших на дне ущелья по другую сторону озера. Из этого последнего дивизиона сделали два выстрела по густым толпам, выдвинувшимся ближе к Джан-Гёлу. Перекаты эха в окружавших нас горах удесятерили гром выстрела; общий крик нескольких тысяч голосов турок, видимых и невидимых, на горах и в ущелье, был им ответом, как будто они хотели показать нам свою многочисленность. Потом в нашей артиллерии распрягли лошадей; по очереди дивизионами немного поводили их, напоили в озере и опять впрягли. Каждая лишняя минута отдыха восстановляла наши силы, отсталые постепенно подходили и присоединялись к своим ротам. Недостаток воды в горах в здешнем жарком климате представляет одно из главных затруднений в военных действиях и требует каких-либо особых мер. Впоследствии мы брали воду в бурдюках вьюками. Солдат, напившись, воскресал, озеро Джан-Гёл оказало нам большую услугу.

Прибытие каждой новой своей части турки приветствовали всеобщим возгласом. Перед толпами, стоявшими против нас на дне ущелья, стали разъезжать начальники с свитами, которых встречали и провожали громкими приветствиями. Это были крики торжества. Видя нас лежащими молчаливо на дне ущелья небольшой кучкой, окруженной почти со всех сторон густыми их толпами, турки, вероятно, считали