Русские в Азиатской Турции в 1854 и 1855 годах. Из записок о военных действиях Эриванского отряда - Михаил Доримедонтович Лихутин

в которой стоят три отдельные вершины, и, поравнявшись с тем местом, где на хребте стоял Чернов, поворачивает круто опять направо, на юг, и начинает спускаться по южному склону гор. На углу последнего поворота с ней соединяется тропинка, по которой шла колонна Чернова, так что тропинка эта была прямее и короче колесной дороги, хотя круче и труднее ее, а войсковой старшина Чернов, оставаясь на самом перевале, мог удобно действовать в тыл неприятелю, когда он пройдет к нашей стороне за означенный излом дороги. Но кавалерия должна была по возможности не начинать дела до прибытия пехоты, не утомлять скачкой лошадей, и если бы нельзя было ей одной удержать высоты, то отойти на фланги пехоты, как выше назначено. Бой должна была выдержать пехота и артиллерия, а кавалерия сберегать свои силы до решительной атаки всею массою, когда будет дано приказание, а главное – для преследования. Нельзя рассчитывать, чтобы иррегулярная кавалерия могла атаковать батальоны, но оставаясь в массе и порядке, она была полезна даже для одного вида, при преследовании же, несомненно, могла нанести неприятелю такой же вред, как регулярная кавалерия, и довершить окончательно его поражение. Войска взяли провианта на 4 дня, все патронные и зарядные ящики и казенные повозки: последние более для больных и раненых, по 5 палаток на каждый батальон также для больных и раненых, по одной артельной повозке на роту, маркитантские арбы и телеги, порционного скота на 4 или 5 дней, вьюки с офицерскими вещами и несколько десятков вьюков из транспортов с патронами и картечью. Из этого видно, что отряд выступил налегке; малое количество обоза было полезно по трудности движения в горах ввиду столкновения с неприятелем. Остальной обоз войск и подвижные провиантский магазин, артиллерийский парк и госпиталь оставались возле с. Игдыря. Повозки должны были построиться в каре, внутри которого на ночь, а в случае надобности и днем, могли помещаться волы и лошади. Для прикрытия этого обоза оставили одну роту 1-го батальона Ширванского пехотного полка и линейную роту, взятую из Эривани. Сотне Донского № 4 полка, выдвинутой к Хараба-бажарскому ущелью, было приказано при движении отряда 17 июля к границе оставаться на месте, наблюдать как это ущелье, так и главную Орговскую дорогу, противодействовать по возможности шайкам турок, если бы они показались в наших пределах; в случае же появления большой партии отступить к вагенбургу у Игдыря и присоединиться к ротам, оставленным для его прикрытия. Хотя двух рот и одной сотни казалось много для защиты обозов, оставленных в наших пределах в 26 верстах от границы, но нужно иметь в виду, что башибузуки и кочевавшие в Турции курды любят более грабить, чем драться, и во время боя могли броситься в Эриванскую губернию на наши обозы. Диспозиция эта во многих чертах была исполнена, в некоторых по необходимости изменилась.

Пред выступлением отслужили молебен. С самого начала движения стали встречаться остановки, изменившие первоначальные расчеты. Милиция опоздала. Передовые части отряда тронулись в 9 часов вечера. Погода днем была превосходная, небо ясно, но когда стемнело, тучи заволокли все небо, вдали послышались громовые раскаты, пошел мелкий дождик, который вскоре усилился и потом не переставал всю ночь. Ночь была безлунная, от туч потемнело так, что шли ощупью и беспрестанно сбивались с дороги. Все участвовавшие в этом движении, без сомнения, помнят особенный случай действия электричества. Когда мы стали подыматься в гору, на всех штыках и пиках показались огоньки, которые горели как свечи или раскаленные угли; движущаяся по дороге колонна в темноте казалась текущей рекой искр. Солдаты говорили, что это предсказывает большое сражение. От дождя дорога сделалась в некоторых местах грязна, орудия и повозки часто задевали за камни, торчавшие по бокам; повозки ломались, упряжь рвалась, остановки случались беспрерывно. Против всякого ожидания движение производилось чрезвычайно медленно. Кавалерия пришла к Орговскому посту около полуночи, голова пехоты только с рассветом, а хвост с восходом солнца. Пехота могла отдохнуть не более трех часов, но отдых был необходим: иногда лучше драться на дурной позиции, имея свежие войска, чем на хорошей – утомленные. Теперь было уже менее вероятно, что мы займем перевал прежде турок; кавалерия также не могла выступить слишком рано. Судя по действиям неприятеля 23 июня, мы могли ожидать, что если он не решится выйти на границу всем корпусом, то все-таки постарается занять перевал прежде нас, хотя башибузуками и иррегулярной пехотой.

17 июля с места ночлега выступили – кавалерия в 6, пехота в 8 часов утра. Только что тронулась голова колонны, как мы увидели на самом хребте перевала, на западной отдельной вершине, ближайшей к Орговской дороге, до 10 всадников и дымок от сигнальных их выстрелов; по мере того как мы подвигались, число их постепенно увеличивалось. Наше движение было открыто. Впоследствии мы узнали верно, что турки знали от мусульман Эриванской губернии о наших приготовлениях и выступлении, и даже слышали, что будто за несколько дней до нашего выступления командующий Баязетским корпусом, Селим-паша, получил от главнокомандующего Анатолийской армией, Зариф-Мустафы-паши, приказание действовать против нас наступательно. Последний слух если не верен, то вероятен, судя по наступлению турок осенью 1853 года; теперь они были сильнее, а Эриванский отряд остался почти в прежней численности. Без сомнения, эти действия были бы так же нерешительны, как и предыдущие, и ограничились бы такими же демонстрациями, какие мы делали в июне 1854 года, разве только что турки решились бы перейти границу. Как бы то ни было, но Баязетский корпус к 15 июля сосредоточился и расположился лагерем ближе к границе; четыре батальона пехоты, четыре орудия, вся иррегулярная пехота и часть иррегулярной кавалерии стали в 5 верстах от нее у д. Карабулаха, а остальные, пехота, артиллерия и кавалерия, у с. Арзапа, лежащего у подошвы Агри-Дага между Орговской и Караван-сарайской дорогами. В с. Мусуне для наблюдения за последней дорогой осталось только 300 башибузуков, а в г. Баязете какая-то часть пехоты для содержания караулов при военных складах, сосредоточенных в этом городе для всего корпуса.

Орговское ущелье, на протяжении нескольких верст не доходя гребня хребта, имеет около 1½ версты ширины, а на самом хребте и перевале делается очень узко, – и этим-то узким ущельем, по дну которого пролегает колесная дорога, нам нужно было войти в пределы Турции, и его-то, вероятно, турки будут защищать, потому что позиция здесь для них крепка, и они могли основательно надеяться остановить и отразить нас. Это последнее ущелье имеет около 400 шагов ширины и около одной версты длины; дно его ровно