Русские в Азиатской Турции в 1854 и 1855 годах. Из записок о военных действиях Эриванского отряда - Михаил Доримедонтович Лихутин

до Орговского поста около 30 верст, а от поста этого до турецкой границы оставалось еще 9 верст. Следовательно, если турки будут беззаботны, то могут вовсе не узнать о нашем наступлении. Для приведения отряда в бо́льшую подвижность, для сбора некоторых перевозочных средств, сдачи и отправления больных и проч. понадобился один день, и потому выступление отряда к Игдырю было назначено 17 июня после обеда, так как переход был невелик.

Но турки были предприимчивее нас и показали, что можно вторгаться в неприятельскую землю, не предпринимая даже общих наступательных действий. Знали ли в Баязетском корпусе о переходе Александропольского отряда чрез Арпачай и желали ли узнать, что предпринимает Эриванский отряд, но 17 июня перед полуднем турецкая кавалерия в числе более 1000 человек скрытно перешла горы, спустилась по лощинам и оврагам, вдруг развернулась на равнине, лежащей перед Игдырем, и напала на казачий передовой пост, состоявший из 20 человек, выставленный в 3 верстах впереди Игдыря у разрушенного строения бывшего Мучинского поста. Две сотни, стоявшие в Игдыре, поскакали на встречу неприятеля и на выручку своих. Тревога распространилась по всей линии нашего расположения. Донские сотни, находившиеся в с. Евджиляре и Кюллюке, конно-мусульманский полк и бекская дружина, готовые уже к выступлению, спешили рысью к Игдырю на соединение с атакованными частями. Пехота была также готова, – и весь Эриванский отряд пришел в движение и тронулся по назначенным направлениям, которые случились кстати с направлениями к месту тревоги. Я также поскакал туда. На всей дороге от Амарата до Игдыря встречались толпы армян, которые прежде возвратились в селения, занятые нашими войсками, и даже несколько семейств в Игдырь, для обработки полей, и теперь опять бежали; некоторые гнали свою скотину, другие несли разное имущество; женщины несли и вели детей; многие плакали и в ужасе часто оглядывались, не гонятся ли уже за ними турки. В некоторых местах валялись на дороге арбы, сломавшиеся в беспорядке бегства. У встречавшихся я спрашивал: «Что там делается?» – и мне всегда отвечали: «Казаков бьют!»… Не доезжая до Игдыря, я встретил нескольких раненых казаков; одни могли ехать сами, других поддерживали. Запекшаяся кровь не была еще обмыта, головы и груди перевязаны наскоро чем попало. Судя по тому, что турки пришли к нам и напали на нас, а не мы на них, бежавшие армяне имели право сказать, что «казаков бьют»; но, к счастью, этого не было.

Турки спустились и отошли от своей границы на 23 версты храбро, но действовали нерешительно. Казачий пост отступил к Игдырю, преследуемый башибузуками, потеряв несколько раненых, которые, однако же, успели уехать. Две сотни, выехавшие из Игдыря, бросились в пики на наиболее выдвинувшихся турок, и они остановились. Завязалась перестрелка и джигитовка. Заметив пыль, поднявшуюся и быстро подвигавшуюся к Игдырю по разным дорогам со всех сторон, турки начали отступать. Две сотни казаков преследовали их до подошвы гор и остановились; здесь соединилась с ними остальная наша кавалерия, но турки были уже далеко, и гнаться за ними в гору было бы бесполезным утомлением лошадей. В этой стычке ранено 10 казаков, в том числе 2 тяжело, у неприятеля, – по рассказам казаков, – ранено до 15 человек. В наших руках осталось несколько потерянных куртинских пик и пистолетов. Все курды вооружены пиками, сделанными из длинной бамбуковой трости, на конце которой насажен кинжал. Под кинжалом кругом трости подвязан, в виде шара, пук страусовых перьев. Пику эту курд иногда бросает в неприятеля на всем скаку, на значительное расстояние, и от этого часто теряет их. Главная потеря турок, о которой они жалели более, чем о потере людей, состояла, как я узнал впоследствии, в превосходной арабской лошади, раненной пулей и издохшей на дороге. С 17 на 18 июня наш сосредоточенный отряд ночевал бивуаком, а 18-го числа расположился лагерем у Игдыря, кавалерия впереди, а пехота позади его. Здесь мы простояли несколько дней.

У Игдыря отряд увеличился 125 человеками курдов Эриванской губернии, сформированных в особую сотню, под командою своего старшины, или родоначальника, Джафар-Аги, и тремя сотнями Донского казачьего № 4 полка, присланными собственно по случаю некоторых небольших беспорядков в Эриванской губернии, о которых я буду говорить ниже. Отряд состоял теперь из пяти неполных батальонов пехоты, 12 орудий и 18 сотен иррегулярной кавалерии, в том числе 9 сотен донских казаков и 9 сотен местной милиции. Контракты на поставку перевозочных средств для отряда были уже заключены; 88 арб для артиллерийского парка были выставлены в Эривани к 20 июня, и согласно сделанному начальником отряда предварительно распоряжению, 22 июня прибыли в с. Амарат с третьей частью подвижного артиллерийского парка, четвертой частью комплекта медикаментов и вещей подвижного госпиталя и провиантом на пять дней. Черводарские лошади для подвижного провиантского магазина и остальные арбы для подвижного госпиталя могли прибыть в отряд не ранее 15 июля. Но и с теми запасами, которые подвезли, можно было предпринять наступление, имея даже в виду, что оно может затянуться. Провиант, а в случае надобности и часть вещей парка и госпиталя могли быть сложены в Амарате или Игдыре, и арбы, часть или все, употреблены для перевозки больных и раненых. На войне осторожность вернее риска; благоразумие требует принять все меры на все случаи, но и смелые, по-видимому неосторожные, предприятия, когда они необходимы, должны быть извиняемы, потому что и они имеют успех, и часто даже более блестящие последствия, чем математически рассчитанные действия. Войска имели с собой полный комплект патронов и зарядов, и провианта на 10 дней, а последствия показали, что с этими патронами и зарядами можно было менее чем в 10 дней разбить и рассеять турецкий корпус, пройти далеко в неприятельскую землю и захватить у турок много провианта, артиллерийских и других запасов. Я говорю это вообще, в настоящем случае, в решительных действиях Эриванского отряда может быть не было надобности, по расчетам командовавшего корпусом князя Бебетова, потому что главный Александропольский отряд, предприняв наступление, отошел очень недалеко от нашей границы и остановился, а начальник Эриванского отряда имел положительное предписание не переходить границу и, следовательно, не мог предпринять ничего важного.

Хотя движением к Игдырю исполнялось уже последнее приказание командующего корпусом, но начальник отряда желал, собственно для буквального исполнения его, сделать движение даже до Орговского поста и внушить туркам более сильное убеждение в намерении нашем вторгнуться в их пределы, и потому по прибытии части транспортов в Амарат выступил в тот же день 22 июня из Игдыря к Орговскому посту с частью отряда, налегке, без обозов и палаток, имея в виду возвратиться