Хродир Две Секиры - Егор Большаков

Наний возмущенно вздернул подбородок:

– Но ведь ваши, таветские, мужчины моего возраста уже ходят в бой! – воскликнул он, – почему мне нельзя?

– Потому что таветы твоего возраста – уже мужчины, – Хродир взглянул на феррана из-под бровей, наклонив голову, – а вот насчет тебя я не уверен. Я так понимаю, что раз тебя наняла эта ваша Коллегия Путешественников, то ты большую часть жизни провел в компании свитков, а не мечей?

– Я знаю, как сражаться, – Наний подбоченился, – я – завсегдатай гладиаторских игр, я видел сотни поединков, я понял технику лучших бойцов…

Громовой смех всех окружающих не дал ему договорить. Таветы не просто смеялись – они ржали, держась от смеха за животы. Мужскому раскатистому смеху вторил звонкий смех Фертейи, Хелены и Хагильды; Рудо от смеха повалился грудью на стол, опрокинув полупустую чашу с медом, немедленно залившим его бороду; Хелена уткнулась в смехе лбом в плечо Ремула, и тот, хоть и не мог унять собственный хохот, аккуратно обнял ее за плечи; Гуннар, сотрясаясь от хохота, сполз под стол, откуда пытался комично выбраться, усиливая общее веселье; Ильстан утирал слёзы обоими рукавами блузы.

Общее веселье стихло через минуту – просто кончилось дыхание; но тут Наний с абсолютно серьезным видом выдал:

– Я действительно знаток…

Эта фраза вызвала второй смеховой приступ. Только что закончившие смеяться таветы вновь взорвались, и Хадмир уже хватался за бока – у немолодого мистура от смеха, похоже, свело живот.

– Так, – Хродир выставил руку ладонью вперед в сторону гостя, – пощади, юный воин, мне уже смеяться больно!

Зря он это сказал – эти слова привели лишь к тому, что затухающий хохот возобновился с новой силой.

Наний стоял с красным, как флаг-сигма Хродира, лицом. Выросший в мирной, триста лет не видевшей врага, Ферре, он не мог понять, над чем потешаются эти люди – ладно еще, таветы, полудикие варвары, не понимающие значения теоретической подготовки поединщика и созерцания боя истинных мастеров меча – но Ремул! Квент Ремул Ареог, ферранский патриций, пусть и своего рода перебежчик! Он же боевой офицер, должен же понимать, что наблюдение за гладиаторами – хорошая подготовка!

– Гронтар, – сказал, отсмеявшись и утирая слёзы, рикс, – с завтрашнего дня поручаю тебе учить этого юношу драться по-таветски.

– Почему я? – свирепый сарпеск тоже утирал слёзы смеха, – он же меня побъет сразу, он же гладиатуру созерцал! Аж до царапин побъет, а то и синяк поставит!

– Скотина, – Хродир заржал, несколько раз хлопнул ладонью о стол и от смеха сполз с лавки, – Гронтар, кто тебя просил шутить? Я сейчас… я сейчас… у меня рёбра уже болят, духи ночи!

Унялись все только через минуту. За эту минуту Наний успел сначала обидеться на всех присутствующих, затем успокоиться, а затем присоединиться к общему смеху, пусть и не так шумно, как таветы.

Хродир, наконец, выдохнул и прокашлялся. Лицо его было буквально пунцовым, что в сочетании с золотистым цветом волос и бороды рикса произвело на молодого феррана довольно пугающее впечатление.

– Так, – рикс снова прокашлялся, восстанавливая голос, – слушайте мой суд. Востен и Ремул, возьмёте нашего гостя под опеку. Востен, ты же тоже путешественник – тебе, наверное, интересно будет с юным учеником пообщаться. Ремул, ты среди нас самый близкий к гостю по крови – я вижу, он в наших обычаях пока не понимает, тебе ему проще будет объяснить, что к чему.

– Хорошо, – сказал Востен, а Ремул согласно кивнул.

– Гронтар, – продолжил Хродир, – я не шутил. С завтрашнего дня начинай делать из этого мальчика нормального воина.

Гронтар кивнул, но тут Наний снова раскрыл рот, явно готовясь сказать что-то возмущенное. Хродир успел перебить его:

– Секст Наний, – рикс указал пальцем в грудь юного феррана, – если ты сейчас опять что-нибудь смешное сморозишь, я тебе лично нос сломаю, не посмотрю, что ты гость. У меня грудь и бока от смеха болят, я больше смеяться не смогу. Взгляни, до чего ты довел наших немолодых мистуров – прояви к ним уважение. Взвесь свои слова перед тем, как сказать их, ферран, – Хродир с серьезным видом нахмурился.

Наний облизнулся.

– Я – хоть и юный, но мудрец, – очень аккуратно, подбирая каждое таветское слово, начал Наний, – мои интересы – это свитки и живые знания, а не мечи и копья. Славный рикс, я не знаю, прав ли я, переча твоему суду, но я не уверен, что из меня надо делать воина.

Хродир почесал нос. Взгляд его, хоть и сохранял весёлую искру, обрёл ледяную холодность, выдающую скрываемый гнев – гнев рикса на человека, оспаривающего волю правителя.

– Я не сержусь лишь потому, – сказал он, – что ты, во-первых, юн и глуп, а во-вторых, не тавет. Видишь ли, я не сомневаюсь, что ты мудрец по мнению ферранов – то есть в Ферре твои знания и умения могут счесть мудростью. Но ты сейчас в Таветенланде, и пробыть здесь тебе придется долго. Здесь, в наших лесах, ценится другая мудрость – мудрость меча и копья. Для мистура ты слишком юн, да и не знаком со всем тем, что составляет мудрость мистуров – поэтому пока таветы будут смотреть на тебя, как на молодого воина и охотника, вести себя соответственно и ждать такого поведения от тебя. Я обязан защищать тебя, как своего гостя, но постоянно закрывать тебя своим щитом ни у меня, ни у моих людей возможности просто нет и не будет. Поэтому единственное решение, дабы обеспечить тебе защиту – это научить тебя быть воином, понимаешь?

– Или хотя бы научить вести себя так, чтобы тебе не пришлось быть воином, – усмехнулся Рудо, – а то, признаться, глядя на твое поведение и слушая твои речи, всякие мысли нехорошие в голове возникают. Даже у меня, опытного мистура и воина. Наша же молодежь… Сам понимаешь, варвары.

Наний посмотрел на Ремула, явно ища поддержки.

– Квент Ремул, – сказал он, – скажи мне, тебе тоже пришлось учиться сражаться здесь?

– Я приехал сюда из легиона, – сказал названный брат рикса, – и сражаться уже умел. Пару раз это пришлось показать, все остались довольны. Я так думаю, если ты завтра Гронтару свои воинские умения покажешь – к тебе тоже вопросов