Хродир Две Секиры - Егор Большаков

явимся на войну? Да, Стригульд и Хартан ослабят друг друга, и оба будут не в состоянии напасть на нас. Мы получим мир на восточной границе, но сколько продлится этот мир? Сколько понадобится теронгам и тарутенам, чтобы восстановить силы? Год, два, пять? А что потом? Потом мы получим сразу двух врагов – Хартан не простит тебе предательства.

Хродир медленно качал головой, обдумывая слова названного брата.

– А вот если мы сделаем, как договорились с Хартаном, – Ремул чуть улыбнулся, – у нас на востоке будет только Тарар. То есть, считай, угрозу с этой стороны мы уберем навсегда, или, во всяком случае, до того, пока Хартан не сменит дружбу с нами на вражду.

– Да я и сам об этом подумал уже, – Хродир почесал бровь, – получается, лучше всего будет действовать вместе с Хартаном. Кстати, это и многих наших порадует – Гронтара и Хальнара точно. Один спит и видит, как бы вражеские селения пограбить, другой грезит о свободном выходе к Тарару. Что ж, решено. Идем на теронгов...

Глава 31. Хартан. Высадка

Последний месяц лета перевалил за середину. Трава уже успела выгореть на солнце, и теперь покрывала отросшим за лето высоким желто-золотым ковром луга и поляны. Солнце, всё ещё не утратившее летнего тепла, теперь не палило, а просто грело – во всяком случае, под шлемом было уже не душно, а просто тепло, и опущенные кольчужные бармицы не так сильно мешали дышать.

Хродир действовал точно по плану Хартана. Тарутенарикс предложил идею, а Ремул и Ларций доработали подробности, дабы действия союзников были согласованы. В итоге получился весьма неплохой, по мнению Хродира, но довольно сложный план. Обсуждая этот план, ферраны между собой использовали термин «кампания» – так они называли весь совместный поход против теронгов.

В первый день кампании – за два дня до полнолуния – Хартан со старшей дружиной и стрелками высадился на юге теронгского берега – в пологом месте недалеко от устья Скарды. Тарутены с ходу захватили береговую деревушку под названием Суденуфер, в течение нескольких минут сломив сопротивление небольшого отряда ополчения, составленного из жителей деревни. Хродир наблюдал за началом этого боя при помощи колдовства Востена – тот повторил для рикса уже знакомый «Взор дождя», в свое время помогший справится с угрозой Курсто. Теронги из прибрежной деревни, правда, глупцами не были – гонец к Стригульду отправился еще до того, как тарутены завершили высадку и отошли от кораблей.

Остаток первого дня компании тарутены очищали деревню от врагов и укреплялись в ней: усилили, как смогли, частокол, разобрав почти все деревянные избы и разломав попутно некоторые постройки из обмазанного глиной плетня. Под руководством Ларция они выкопали небольшой внешний ров-эскарп, усилив его кольями на дне и замаскировав ветками. Оставшиеся корабли немедленно отправились к берегу Тарутенланда за следующей частью дружины и припасами, а почти у берега, в полосе медленного течения, заякорился еще один корабль – ферранская боевая унирема, которую, благодаря хлопотам Ларция и поддержке Серпула, выделили с полной командой Хартану в помощь.

Унирема была небольшой, во всяком случае для ферранского флота, и предназначенной для рек и каботажа – с плоским дном, небольшой осадкой, с полупалубами-настилами над скамьями гребцов. Она не могла вместить много людей, но была предназначена вовсе не для перевозки пехоты. Вместо этого она несла мощное вооружение: баллисту на носу и катапульту на центральной палубной площадке, перед мачтой; оба орудия были установлены на поворотных осях. От груза снарядов к орудиям – кованых стрел для баллисты, тяжелых булыжников для катапульты – корабль сидел в воде довольно низко, и только плоское дно спасало его от того, чтобы касаться донных камней Тарара. Корабль поставили носом против течения и заякорили на четыре точки так, чтобы за ночь он не сдвинулся – и ферранские артиллеристы произвели пристрелку обоих орудий на местности, по тем местам, которые Хартан указал как наиболее опасные. Теперь обе орудийные площадки корабля украшали полосы краски с надписями «берег-I», «берег-II», «фарватер-I», «ворота» и прочими. В бою артиллеристам было достаточно совместить ось орудия с линией, выставить маховик вертикальной наводки на соответствующую риску, также помеченную при пристрелке, и запомнить число оборотов натяжного механизма – для этого риски были проставлены на боковине желоба баллисты и ее ползунке, и на натяжной веревке катапульты и раме ворота. Всё это позволяло с большой точностью вести загоризонтную стрельбу – если по целям на реке, которые были в зоне видимости, можно было стрелять прямой наводкой, корректируя «на глаз», то по целям на высоком берегу, не видимым для артиллеристов, можно было попасть только после пристрелки. Для Хартана, видевшего баллисты и катапульты только в небоевом положении, всё это выглядело чужеземным воинским крофтом на грани колдовства – какие-то чёрточки, линии, полоски помогали ферранским крофтманам артиллерии – торменторам – попадать тяжелыми камнями и стрелами в цель, которую они не видели. Для большинства же тарутенских воинов происходящее и вовсе было непонятно, а пристрелка орудий воспринималась со смехом – мол, крофтманские игры южан. Хоть таветы и знали разрушительную мощь ферранской артиллерии, но закидывание камней и стрел в реку казалось им пустой забавой.

На пристрелку катапульты потратили довольно много камней – баллисту было пристреливать куда легче. Командир артиллерии корабля – старый морской центурион торментория – отправил своих гребцов искать подходящие камни у берега, дабы восполнить боекомплект; увидев это, Хартан выделил в помощь артиллеристам два десятка дружинников – и полсотни людей сумели до конца дня собрать и переправить на корабль достаточное количество этих снарядов.

На берегу из экипажа униремы осталось четверо – две пары по два человека – ферраны называли их calculatori et signatori, то есть «рассчитывающие и указывающие». Один воин из каждой пары носил при себе церу и стилос, а второй – небольшую буцину, чей звук нельзя было спутать с гулким воем таветского рога, и две квадратные рамки на длинных рукоятях: одна рамка была обтянута ярко-жёлтой, а другая – ярко-красной тканью. Хартан смутно догадывался о назначении этих странных воинов, не носивших даже щитов, зато нагруженных весьма нелепыми для поля боя вещами; судя по всему, именно эти пары должны были давать сигналы артиллеристам на корабле, находясь при этом на берегу.

Ждать терогнов пришлось недолго. Уже следующим полуднем в недальнем лесу послышались таветские рога – кроме как пришедшим войском Стригульда ничем иным это быть не могло.

Хартана интересовал только один вопрос – неужели