Хродир Две Секиры - Егор Большаков

Стригульд сумел собрать всю дружину сразу? Или же он взял то, что было под рукой, и пришел сюда, чтобы блокировать высадившихся первыми тарутенов, пока остальная часть войска будет подтягиваться к этому авангарду? Вторая часть дружины Хартана, по расчетам, должна была приплыть завтра утром – хватит ли имеющихся сил для противостояния?

На поле перед северо-восточными воротами деревни – через это поле вела дорога на Теронгхусен – из дальнего леса выехал десяток всадников. Через минуту по сигме – светло-синему полотнищу с черным стилизованным изображением речного змея, символизирующего Тарар – стало понятно, что это сам Стригульд. Теронгарикс со свитой неспешно направлялся к воротам деревни – видимо, для переговоров. Хартан также взял восемь дружинников, сигнифера и Арпа Ларция, и выехал навстречу старому недругу. Встретились они шагах в трехстах от ворот, посреди поля: ни из леса, ни из деревни меткого выстрела из лука на таком расстоянии бояться не стоило.

Хартан, восседая на своем Ветре – огромном катафрактном коняге, чуть ли не вдвое более крупном, нежели любая таветская лошадка, – нависал над Стригульдом, который сам по себе превосходил ростом тарутенарикса.

– Стригульд Теронгарикс, – Хартан и не думал даже наклонять голову для приветствия, вместо этого смачно харкнув и плюнув на землю.

– Хартан Седая Псина, – Стригульд, даже оказавшись непривычно ниже Хартана, ответил столь же любезным презительно-холодным взглядом, заметным даже сквозь прорези полумаски шлема, – что пришел?

– Красиво у вас тут, – сказал Хартан, – пожалуй, заберу себе я это место до самого Теронгхусена.

– Зубы не обломаешь, старая псина? – Стригульд ухмыльнулся, – гнилые уже зубки-то, стальную кость не разгрызть.

Хартан ледяным спокойствием созерцал врага с высоты, что давал ему рост Ветра.

– У тебя два выхода, – Стригульд показал два разведенных пальца: либо ты уползаешь, откуда пришел, как в прошлый раз, и платишь виру за убитых тобой теронгов и разоренное селение, либо мы сбрасываем тебя и твоих людей в Тарар с вон того обрыва, – теронгарикс показал на дальний обрыв, возвышающийся над речной водой, – выбор за тобой.

– Виру? – Хартан притворно изобразил задумчивость, – как насчет твоей смерти в качестве моей платы, сойдет?

– То есть ты выбираешь полёт, – кивнул Стригульд, – хорошо. Я тебе советую, Хартан, полюбоваться сегодняшним закатом. Завтрашний ты уже не увидишь.

С этими словами Стригульд развернул коня назад – дальнейший разговор был уже не нужен.

Вернувшись в захваченную деревню, Хартан задумался. Врал ли Стригульд, когда говорил, что намерен напасть завтра? Стригульд коварен – и опасен именно этим. Стригульд достаточно умен, чтобы послать соглядатая на высокий мыс – пусть даже на роданском берегу – и убедиться, что корабли тарутенов, о которых говорил гонец, куда-то делись. Уйти они могли только за новыми воинами, то есть Стригульд знает, что сейчас в деревне не вся дружина тарутенов. Вопрос – сколько сил успел собрать Стригульд за день? Вряд ли всю дружину и уж точно не всё ополчение – конец лета, все в полях сено заготавливают. Второй вопрос – как будет прибывать остальное войско теронгов? Сколько пойдет по реке, сколько по суше?

Может, вообще стоит напасть на Стигульда сейчас, когда у Хартана собрана половина дружины, а у Стригульда, скорее всего, меньше? Хотя нет – риск высок. Стригульд, скорее всего, этот вариант продумал – и соваться в лес, где находится неизвестное количество его воинов, не стоит, ибо преимущества там не будет.

Прикинув все возможности, Хартан сделал следующее. Он разделил войско на четыре равных части, в каждой из которых оказалось по сто пятьдесят дружинников и сотне лучников. Вечером он приказал каждой из этих частей дежурить по три часа, а остальным в это время отсыпаться, но доспехи не снимать, а оружие держать под рукой – теронги однозначно были способны на ночное нападение.

Ближе к закату на Тараре показалось шесть кораблей, идущих с севера – похоже, часть войск Стригульд решил привести водой; или же это были корабли теронгов, что пиратствовали выше по течению, прибывшие на помощь своему риксу. Корабли были большие, боевые – каждый из них вмещал до сорока воинов: по десять гребцов на борт, да столько же сидящих рядом с ними на поперечных лавках воинов, готовых вступить в бой либо сменить гребцов по необходимости.

Двести сорок воинов. Скорее всего, дружинников. Пятая часть всей дружины теронгов. Примерно половина от того, сколько есть в наличии тарутенских воинов у Хартана. Если у Стригульда в лесу хотя бы столько же, и если из леса и с реки нападут одновременно – шансов у Хартана будет немного: тарутены устали за день, а теронги свежи – им не пришлось грести против течения, сооружать укрепления и таскать камни для катапульты.

Хартан вышел на высокий берег, наблюдая за вражескими кораблями. Тарутенарикс прекрасно понимал намерения врага. Сейчас суда, скорее всего, спустятся по потоку как можно ближе к точке предстоящей высадки, а затем отойдут со стремнины на тихую воду и заякорятся – чтобы в нужный момент высадить четверть тысячи воинов. Примерно так же неоднократно поступал и сам Хартан – правда, не в таком серьезном масштабе, но принцип был тот же. Интересно, что будет сигналом к высадке? Шум боя в деревне? Вряд ли – Тарар уж очень сильно ревёт стремниной, даже в конце лета. Шум или рог можно не услышать. Что же тогда? Что-то видимое – флаг, факел?

Корабли шли колонной, держась в стремнине – Тарар сейчас, в конце лета, уже сильно сбавил свой ревущий напор, став куда как более спокойным, но стремнина и медленная вода всё так же различались в общем потоке. Гребцы почти не налегали на вёсла – вода сама несла суда, и вёсла понадобились бы только тогда, когда наступит время уйти с основного потока на тихую воду. Траверз деревни, захваченной тарутенами, был всё ближе – полторы тысячи шагов, тысяча, три сотни, две с половиной…

Внезапно глухой, но мощный звук пронзил воздух – «бумммм!» – будто великан гигантской деревянной колотушкой ударил о камень. Со стороны ферранского корабля в воздух взлетел камень, описал дугу, и…

Практически ровно посередине первого тарутенского корабля внезапно взметнулся фонтан воды, досок и каких-то то ли тряпок, то ли веревок. Мачта со сложенной реей и убранным парусом немедленно отлетела в воду, но корпус не закачался – бурная вода стремнины заливала отверстие, пробитое камнем весом почти в половину человека, слишком быстро. Крики экипажа