Хродир Две Секиры - Егор Большаков

– Роданы? – спросил рикс.

– В том-то и дело, что нет, – сказал раб, – таветы. Говорили по-таветски. Я даже больше скажу… Мне кажется, это были теронги. Люди Стригульда из его ближней дружины.

Хродир аж распрямил спину.

– О как, – удивленно сказал он, – откуда такой вывод?

– Мне кажется, – повторил Ульнар, – что меня оставили в живых намеренно. Когда меня били – древками копий и ногами – я на грани потери сознания вроде слышал фразу «этого не убивать!».

– А при чем тут теронги? – не понял Хродир, – это кто угодно мог быть, таветов по Тарару живёт много…

– Слушай дальше, славный рикс, – бывший купец продолжал глядеть в землю, – утром я очнулся, и буквально через час мимо проходил теронгский корабль, который меня подобрал и доставил домой, то есть в Теронгхафн, то есть к Стригульду. Совпадение, да? Теронги, конечно, по Тарару ходят много, но не настолько же часто, чтобы в десяти днях от дома, на следующий день после моего корабля – тоже теронгского, то есть – тем же курсом прошел еще один теронг, – Ульнар сплюнул себе под ноги.

– Так, а дальше? – спросил Хродир, хотя, кажется, догадывался об окончании этой истории.

– Первое, о чем спросил меня Стригульд, – продолжил бывший купец, – это не о моем здоровье, хотя он видел, что я сильно избит – у меня всё лицо было синим и распухшим, даже Стригульд не сразу узнал. Он спросил меня, смогу ли я отдать его долг. Я честно сказал, что смогу, но, видимо, мне потребуется для этого больше времени. У меня были деньги про запас, которые я хранил в Теронгхусене, и за два года я сумел бы сделать семьсот пятьдесят денариев, которые смог бы отдать Стригульду. Но Стригульд пришел в ярость, ударил меня, сказал, что я – бесчестный вор, взявший его деньги, и потребовал вернуть их. Я ему опять-таки честно сказал, что могу вернуть только часть суммы – те деньги, что отложены у меня на черный день в кубышке. Стригульд потребовал от меня вернуть ему хотя бы это, а, когда я отдал ему все эти деньги – двести пятьдесят денариев – тот опять пришел в ярость, снова избил меня и приказал остричь в рабы.

Хродир осуждающе качал головой.

– А что? – горько усмехнулся Ульнар, – всё по Таво. Я взял деньги и не вернул, хотя обещал при свидетелях. Это воровство обманом, за это вира – отрабатывать долг рабом. По Таво Стригульд прав.

Хродир шумно выдохнул сквозь зубы.

– Это справедливо по Таво, только если на тебя напали не теронги, – сказал рикс, – кстати, объясни: зачем всё это Стригульду? Так-то он, получается, полтысячи денариев отдал, а получил только двести пятьдесят. Неужели ты так ценен как раб?

– Не знаю, – пожал плечами бывший купец, – насколько я понимаю, смысл был в том, чтобы забрать и мои товары – примерно на две с половиной тысячи денариев, и мою кубышку – двести пятьдесят денариев. Это явно больше семиста пятидесяти денариев, даже при расходе в пятьсот денариев. Плюс к этому он получает раба. И главное – он мстит мне за отказ подарить ему меч, и показывает своим людям, что отказов не терпит, на моём примере.

– И чем ты занимался как раб? – поинтересовался Хродир.

– В основном на хозяйстве, – печально произнес Ульнар, – горшки мыл, тряпки Стригульда стирал…

Хродир фыркнул.

– У Стригульда домашних рабов не хватает? – пожал плечами рикс, – зачем ему использовать мастера-купца на такой работе?

– А ты не понимаешь? – Ульнар поднял взгляд, – Стригульд на моем примере показывал, что перечить ему не надо. Мол, глядите, кто мне портянки стирает – тот, кто месяц назад золотом разбрасывался, а потом отказался мне дарить то, что мне понравилось.

Рикс покачал головой. С точки зрения Хродира, за такой отказ можно было, например, запретить заходить в порт, или просто публично объявить излишне жадным – это бы нанесло удар по репутации купца, но вот заставлять выполнять грязную работу – это было странно и как-то не по уму. Стригульд имел по Таво право обратить Ульнара в раба, и то не за отказ бесплатно отдать товар, а за якобы имевший место обман на полтысячи денариев – это да, но использовать знающего столь много человека для мытья горшков…

– А что-нибудь особое ты для Стригульда делал? – спросил рикс, – что-нибудь такое, что никто, кроме тебя, не мог?

Ульнар кивнул.

– Да, – сказал он, – Стригульд заставил меня описать ему все места на Тараре, какие я знаю, и нарисовать карты глубин для мест у Терельхафна, ферранских и мирийских портов. И зарисовать по памяти укрепления этих портов. И рассказать, с кем и как говорить в Терельхафне, чтобы ледяной булат получить.

– Это уже интересней, – Хродир почесал бровь, – ты ему всё рассказал, что он просил?

Раб улыбнулся.

– Всё, – сказал он, – но кое-что исказил. Так, чтобы Стригульд не смог связать это со мной, если что. Про пару мелей и перекатов умолчал, кое-где глубины не те указал, ну и по мелочи.

Хродир задумался. В принципе, Боги снова показали, что Они на стороне рикса – ключ к источнику ледяного булата сейчас сидел прямо перед ним. Оставалось только понять, как бы не продешевить – что, кроме очевидного в данной ситуации предложения свободы, может заинтересовать Ульнара настолько, чтобы тот по своей воле стал помогать Хродиру?

Рикс глянул на Хальнара. Мистур доброжелательно улыбался Ульнару, переговариваясь со старым знакомым о чем-то пустом и банальном. Было похоже, что рафар воспринимает Ульнара не как раба, а по-прежнему, как купца, просто угодившего в беду.

– Вот что, Ульнар, – вздохнул Хродир, – сколько там твой долг составляет, вместе с которым тебя мне отдали?

– Полтысячи денариев, – сказал раб, – но, с учетом двадцати денариев, отработанных мною за год Стригульду, долг снизился до…

– Не важно, – перебил Хродир, – в общем, твой долг прощен. Ты больше не раб, Ульнар из теронгов.

Ульнар открыл рот, брови его поползли вверх.

– А как же… – начал он, – но… – и тут он внезапно упал на колени перед