Ночь гнева - Андрей Александрович Васильев

— Да нет, — тяжело дыша, возразила ведьма, — не так все. Ты чего?

— Так, так, — погладил ее по щеке Олег. — Ты же помнишь, я к ней тут заезжал на днях, потому знаю, о чем говорю. Не желает она общаться с такими, как я, по-людски, это ниже ее достоинства. Она же такая умная, такая хитрая, такая сильная. Ей радостно смеяться над отделом, мол, вот они какие, ко мне на поклон ходят, потому что сами ничего не могут. Ей нравится жить так? Пусть, это ее право. Но и у нас право тоже есть. Знаешь какое?

— Какое? — хватая пересохшим горлом воздух, выдавила из себя Наташа.

— Право прийти часика в три ночи под стены дома, где и она, и ты, и подруги твои обитают, дверь его подпереть, после все бензином облить, спичку зажжённую бросить и не дать никому из горящего здания выбраться. Вот наше право. Не желаете жить так, чтобы и вам хорошо было, и остальным тоже — не надо. Но тогда помните: всему есть мера. И всему есть предел, в том числе нашему терпению. Я понятно все объяснил?

— Да. — Олег ощущал, что девчонка, похоже, находится на грани истерики, такая ее крепкое тело дрожь колотила. Значит, что? Значит, заканчивать следует.

— Вот пусть она теперь подумает, над кем в будущем смеяться стоит, а над кем нет, — совсем уже дружелюбно посоветовал ей Ровнин. — И кстати — не забудь объяснить своей хозяйке, какого лешего ты в этом клубе забыла. Что ты смотришь? Мне не надо. Мне все равно хотя бы потому, что этой информации теперь грош цена. С кем бы ты о чем там ни договаривалась, сделке конец по причине смерти одной из сторон. Все, проваливай. Свободна.

Олег отпустил косу, развернулся и направился к клубу, туда, где напарник Пал Егорыча бинтовал тому плечо, используя в качестве перевязочного материала свою майку.

— Обо всем подумали, а о бинтах нет, — сказал Олег, подходя к ним.

— Оно всегда так бывает, малой, — отозвался Пал Егорыч. — Все не предусмотришь. Да там ничего серьезного и нет. Кожа вспорота, кровянка течет, но мышцы, чую, целы. Внутри-то всех положили?

— Тишина вроде, — прислушался Олег, а после поднял зонт и вложил в него клинок. — Значит, всех.

— Это хорошо, — улыбнулся ветеран и прикрыл глаза.

— Хорошо, — повторил за ним Ровнин и уселся на лестничную ступеньку. — Наверное.

Эпилог

Новость о случившемся стремительно облетела всю Москву. Нет, конечно, мигом тишь и гладь в столице не настали, но вектор слухов и сплетен про отдел из раздела «да что они могут» мигом стал смещаться в сторону «да ну на фиг с ними связываться». Если в клубе Ростогцева все прошло относительно тихо и быстро, то у Рашида вышла форменная бойня, которую после еще долго обсуждала ночная Москва. Славян не успокоился на том, что его группа перебила полсотни вурдалаков, а сам он лично прикончил главу семьи. Нет, он после еще и здание подпалил.

Собственно, это и был тот результат, ради которого все затевалось. И даже то, что после Морозову крепко прилетело от генерала, с которым он договаривался о прикрытии операции, никого, включая самого Александра Анатольевича, не расстроило.

Что до гостей столицы — уже через несколько дней они начали потихоньку разъезжаться по домам. На следующий, что скрывать, вряд ли бы кто-то куда-то поехал, ибо и билеты еще не куплены были, и успешный итог операции отмечался широко, то есть с огромным количеством алкоголя и шашлыками. Все-таки не каждый день в городе прекращают свое существование сразу три вурдалачьи семьи, причем так, что при этом не гибнет ни один оперативник. Совсем чисто сработать не удалось: кроме Пал Егорыча, когти и клыки прошлись еще по нескольким бойцам, но это была малая плата за удачу. Да и тот факт, что из трех глав понес заслуженную кару только один, Рашид, не сильно работников отдела расстроил, поскольку и Ленц, и Ростогцев, и главы других семей в Москву теперь еще долго нос не сунут, опасаясь, что сезон охоты не закрыт. Это было предельно ясно всем.

Детальный разговор с Морозовым относительно князя у Олега не случился, он просто упомянул о том, что Ростогцев отбыл накануне в Лондон. Но при этом Ровнин был уверен, что начальник отдела сделал для него ровно то же самое, что он сам для Ленца, тем более что Саша относительно отсутствия в клубе Арвида разговор вообще не заводил. И это знание сняло с его души прописавшийся было там камень. Одно дело, когда только ты что-то вроде и правильное, но при этом все же предосудительное сотворил, и совсем другое — когда кто-то еще поступил так же. Тем более если это твой друг и начальник.

Метельские отбыли ближе к следующим выходным. За это время Ровнин сводил Светку в зоопарк, цирк и музей милиции, причем последний ее заинтересовал больше всего. Хотя и бегемот, конечно, ей тоже понравился, что скрывать. Ну, а ее мама... Олегу и Марине было хорошо летними ночами, что следовали за наполненными событиями днями, но они оба прекрасно понимали, что на этом все и закончится. Впрочем, их обоих это вполне устраивало.

Олег лично проводил маму и дочь на вокзал и посадил на поезд, следующий до Екатеринбурга. А еще на прощание подарил Светке здоровенную книгу сказок Бажова. Она в магазине, куда он заглянул в поисках подарка девчушке, произвела на него наиболее приятное впечатление, поскольку была большая, красивая и с картинками.

— Считай, путеводитель по твоей малой родине, — сказал он Свете.

— Сказки, — поморщилась та, разглядывая обложку, где была изображена женщина в зеленом наряде и с властным выражением лица. — Я ж уже взрослая.

— Сказка ложь, да в ней намек, — Олег погладил девочку по голове. — И потом — вдруг ты когда Хозяйку Медной горы встретишь? Всякое в жизни бывает. Хоба — а ты про нее все уже знаешь.

— Да ну тебя, — шмыгнула носом девчушка. — Лучше в гости приезжай. В «Маяк» сходим, на колесе покатаемся.

— Парк у нас так называют, — пояснила Марина. — Он имени Маяковского, потому «Маяк».