Хорошая? Плохая? Живая! Мама - Лара И. Покровская

ребёнка нет, я постепенно встраиваю в свою жизнь увлечения и профессию. По мере роста Саши я по чуть-чуть добавляю в свою жизнь себя-вне-материнства. Очень постепенно, дозировано и, как мне кажется, наименее стрессово для неё.

В этом году я выделила уже больше времени для работы с клиентами и для своей учёбы, чем в прошлом году. В прошлом году уделяла работе и учёбе больше времени, чем в позапрошлом. То же самое пытаюсь делать со своим отдыхом, с временем для себя, с напитывающим одиночеством. И мне очень хочется, чтобы из этого получилось что-то важное для дочки и важное для меня.

Например, чтобы ко времени, когда дети окончательно отпочкуются, моя жизнь была похожа на красивый уютный ковёр, состоящий из разноцветных пазликов – моих хобби, моей профессии и разных учёб, проектов и прочего саморазвития, общения с друзьями и родными, совместности с мужем. И, конечно, там будут в том числе большие пазлики общения с детьми и внуками. Но не только они.

И возможно, благодаря такому постепенному пути моя грусть по поводу покинутого детьми гнезда будет вполне переносимой, горевание – не затяжным. И я смогу адаптироваться к переменам довольно быстро и просто (насколько это вообще реально).

А может, и нет. Иногда мне кажется, что это будет так больно, что я буду ощущать огромную рану в груди, оставшись в доме, в котором нет детей, пусть даже и вполне себе уже взрослых. И как я тогда буду?

Я не знаю. И поэтому просто живу сегодняшнюю жизнь с детьми восьми и семнадцати лет. Просто встраиваю в свою жизнь разные пазлы, и плету уютный для меня и моих домочадцев ковёр, и надеюсь, что это – не только удовольствие и труд сегодняшнего дня, но и мягкая подстилочка, на которую можно будет лечь (упасть? завалиться? зарыться?), когда Саша вслед за Егором «вылетит из гнезда».

* * *

Моему сыну на прошлой неделе исполнилось восемнадцать лет.

Егору восемнадцать. Уму непостижимо.

Помню, как держала на руках маленького червячка (он был худой и длинный, с огромными, как мне тогда казалось, ступнями). А сейчас он крупный и немножко выше меня. А просто прошло восемнадцать лет…

Нет, они не пролетели как одно мгновенье. И даже наоборот.

И нет, они не были сплошным праздником и счастьем. Часто наоборот.

Но это был наш с ним путь. Каким бы он ни был. Мой путь мамы и личности. Каким бы он ни был. Наше с Егором развитие отношений (какими бы они ни были) до той точки, в которой отношения находятся сейчас.

Восемнадцать – это когда по закону взрослый всё-могущий-сам человек. Когда подразумевается: человек уже что-то знает о себе. Какой он, чего хочет. А также может строить планы и придерживаться их, может организовывать свою жизнь, зарабатывать и рассчитывать деньги, копить и тратить… И многое, многое другое.

А по факту передо мной растерянный подросток. Ему тревожно и непонятно. И он совсем, совсем не хочет никакой обязаловки, никакой ответственности. Хочет жить отдельно от родителей («потому что это прикольно!»), но не может оплатить себе такую жизнь и буквально оседает под гнетом цифросуммы, которая необходима ежемесячно для такой жизни. Опускает руки от понимания, что анриал. Пока совсем анриал. И как и куда впрягаться, чтобы в итоге мочь – непонятно.

Добро пожаловать в реальную жизнь, сынок…

А вчера Егор полетел в другой город. Один. Сам. Задумал развиртуализироваться с друзьями, живущими там. Не поехал с нами в дом отдыха, вместо этого на деньги, которые мы бы потратили на его проживание и питание в доме отдыха, устроил себе первое самостоятельное путешествие.

Речь идет всего-то о трёх днях. Но как же волнительно! И нам с мужем, и Егору…

Знаю, что долетел. Что заселился в отель. И тишина… Наверное, весь в общении, на мои сообщения не отвечает. И я учусь жить с этой новой его самостоятельностью. Когда он далеко и один. Когда нас там нет. Когда только надеяться, что всё будет хорошо. Что справится. Что дали ему уже всё необходимое, дальше уж сам распоряжаться будет. Как сможет.

А мы на подхвате. Если вдруг что.

Сколько я буду к этому адаптироваться? Время покажет.

#Егору18

* * *

Сегодня у нас пицца: Егор проставляется по поводу своей первой зарплаты на первой фултайм-работе. Так-то!

Началось всё с того, что с пятнадцати лет Егор увлекается компьютерами. Вернее, не так. Компьютерами – с двенадцати лет (собрать-разобрать, ремонт), а с пятнадцати – веб-программированием.

Последние года три Егор периодически что-то делал на заказ за денежку, но очень нерегулярно. Сам не искал такие возможности заработать, но с удовольствием брался, если работа находила его и была ему интересна (от неинтересной отказывался почти всегда).

С шестого класса Егор учился на семейном образовании, полтора года назад сдал ЕГЭ и никуда не стал поступать. Не видит он надобности в высшем образовании, ему больше по душе практика и добывание знаний своими руками и головой на практике. При столкновении с непонятным, неизведанным и незнакомым прекрасно гуглит, читает, разбирается сам. Копает сколько нужно – и сразу применяет на практике.

Прошедшие после сдачи ЕГЭ полтора года Егор разбирался с военкоматом и изредка зарабатывал деньги, когда к нему обращались с заказами.

Летом этого года я прошла обучение и получила сертификацию по тестированию мотивации и системы ценностей бельгийской компании JobEQ. В качестве итоговой аттестационной работы было тестирование Егора. Вернее, моя интерпретация полученных результатов тестирования.

И вот в процессе интерпретации я вижу, что да, фриланс Егору хорошо подходит, но – не идеально. А идеально, оказывается, вовсе не фриланс (кто бы мог подумать на самом деле), а вовсе даже работа в компании (но, конечно, удаленная). И я такая: «Э-э-э-э? И?»

Пришлось срочно озвучивать запрос Мирозданию. Слава богу, что я озвучила его гораздо более правильно и конкретно, чем запрос про «хочу четвёртую комнату в квартире». 14 августа, в день рождения Егора я написала в Facebook пост, в котором, в частности, было указано следующее:

«И загадаю желание: чтобы, помимо разовых и периодических заказов, Егора нашла постоянная удалённая работа. Ему это очень нужно».

Это прекрасный выверенный запрос. Особенно про «чтоб Егора нашла работа». Сама нашла. Не он нашёл. Это было важно, так как искать и собеседоваться – тот затык, через который Егору настолько сложно проходить, что он так и не смог себя заставить попробовать это сделать.

И вот, месяц назад