Трактат по истории религий - Мирча Элиаде

ветками или соломой (Nyberg, р. 210 sq.). Непосредственный контакт с воплощениями Силы и Жизни непременно принесет новорожденному пользу. Архаическую колыбель составляли зеленые ветви и колосья; например, Диониса тотчас же после рождения положили в корзинку (liknon), предназначавшуюся для первых плодов нового урожая; точно также поступали в Древней Греции со всеми младенцами (ср. Mannhardt, Myth. Forschungen, р. 369; Dietrich, Mutter Erde, р. 101–104). Подобный обычай существует в современной Индии (Hasting, Encycl. Rel. Ethics, II, р. 682) и в некоторых других регионах (Frazer, Spirits of the Corn, р. 5–11). Ритуал этот чрезвычайно древний: в шумерских гимнах рассказывается о том, как только что родившегося Таммуза положили в корзину, предназначавшуюся для собранных в поле злаков (A. Jeremias, Handbuch, р. 345; Allgemeine Religiosgeschichte, р. 219).

Помещение больного ребенка в дупло дерева подразумевает второе рождение, а значит, восстановление сил (Mannhardt, Wald- u. Feldkulte, I, р. 32). В Африке и в Синдхе больное дитя выздоравливает, проходя между двумя связанными между собой деревьями: его болезнь остается в деревьях (Nyberg, р. 216). Подобный обычай существует и в Скандинавии, где не только дети, но и заболевшие взрослые исцеляются, проходя через отверстие в дереве. Способствующие плодородию и плодовитости растения, как и лекарственные травы, обязаны своей действенностью тому же началу — Жизни и Силе, воплощенным в растительности. Незаконных детей евреи называли «дитя трав», румыны называют их «детьми цветов». Аналогичные выражения мы находим и в других местах (например, у аборигенов Новой Каледонии). Некоторые травы обладают оплодотворяющей способностью: Лия родила сына от Иакова благодаря мандрагорам, которые нашел в поле Рувим (Бытие, 30, 14 sq.). Все эти чудодейственные и лекарственные травы — лишь ослабленные и рационализированные варианты мифологических прототипов — травы, воскрешающей мертвых, травы вечной молодости, травы, исцеляющей от всех болезней.

117. Бракосочетание деревьев. — Другая церемония, в которой отразилось чувство родства между людьми и растениями, называется «бракосочетание деревьев». Этот обычай распространен в Индии (ср. Frazer, Esprits des blés, фр. пер., II, р. 223), он встречается и среди некоторых групп цыган (например, в Трансильвании). Данный ритуал совершается тогда, когда женщина после нескольких лет замужества все еще не может родить. Выбрав благоприятный день и час, супруги отправляются к пруду и сажают по дереву: жена — молодую смоковницу, муж — манговое дерево. Посадка деревьев совершается как настоящий обряд, с предшествующими омовениями и т. д. Жена привязывает ствол дерева Вепу к стволу «мужского» дерева Арасу, поливает их водой из пруда, после чего вместе с мужем совершает 3, 27 или 108 прадакшина (ритуальных круговых движений по часовой стрелке). Если одно из деревьев засохло, то это дурной знак, а потому принимаются всевозможные меры, чтобы обеспечить их нормальный рост: деревья окружают особой изгородью и т. п. Считается, что их брак оказывает воздействие на плодовитость жены. Через некоторое время эти деревья становятся предметом поклонения, в особенности, если рядом с их скрещенными стволами кладут нагаккаль, выбитое на камне изображение двух сплетенных кобр (Boulnois, Le Caducee, р. 8 sq.).

Данный обычай, весьма широко распространенный в Индии, предполагает веру в то, что брачный союз двух растений разных видов способен оказывать влияние на плодовитость женщин. В других районах Индии деревья вступают в брак одновременно с людьми. В Пенджабе, если мужчина в третий раз женится, празднуют свадьбу бамбука (acacia arabica) или Asclepia gigantesca. В Непале каждая девушка племени невари в юном возрасте выходит замуж за дерево бел, после чего ее супруга бросают в воду (Nyberg, 1). Брачные отношения между деревьями устанавливаются и с другими целями, например, ради благополучия и процветания общины в целом. Параллель к ритуалу «брака деревьев» представляет следующий обычай: в первые ночи после свадьбы между молодоженами кладут палку (данда) с дерева Удумбара, символизирующего полубогов — Гандхарв, которые, как известно, пользовались jus primae noctis[60] (ср. Meyer, Trilogie, III, р. 192 sq.). Считается, что сакральная (эротическая и оплодотворяющая) сила Гандхарв, заключенная в этой палке, сочетается с женой прежде, чем это делает ее супруг.

118. «Майское дерево». — Мы видели, каким образом деревья или растительность всегда воплощают неисчерпаемую силу Жизни, которая в архаической онтологии равнозначна абсолютной реальности, «сакральному» в высшем смысле слова. Дерево служит символом Космоса; в древесном облике обнаруживает себя божество; в травах и деревьях концентрируются плодородие, изобилие, удача, здоровье, а также — на более высокой стадии — бессмертие или вечная молодость; от определенного вида растений происходит человеческий род; в растительных формах находит прибежище человеческая жизнь, прерванная до срока хитростью или коварством, — одним словом, все, что есть, все живое и творящее, пребывающее в состоянии беспрерывного обновления, все это выражается с помощью растительных символов. Космос представляли в виде дерева, ибо, как и это последнее, он периодически возрождается. Весна означает воскресение вселенской жизни, а следовательно, и жизни человеческой. Через этот космический акт все сотворенное вновь обретает свою изначальную мощь. Жизнь воссоздается целиком, все начинается сначала, одним словом, повторяется исконный акт космического Творения, ибо всякое восстановление есть второе рождение, возврат к той мифической эпохе, когда в первый раз возникла восстанавливающаяся ныне форма.

Идея возрождения человеческого коллектива через деятельное соучастие в воскресении растительности, а значит, в возрождении Космоса, лежит в основе многих ритуалов. В европейских народных традициях сохранились следы или фрагменты архаических обрядов, призванных ускорить приход весны (торжественное шествие со специально украшенным деревом). В Европе до сих пор существует обычай, в соответствии с которым весной, в начале лета или на Иванов день из лесу приносят дерево и водружают его в центре деревни; иногда крестьянин отправляется в лес, чтобы нарезать зеленых веток и развесить их в собственном доме, обеспечив тем самым благоденствие своего семейства. Эта традиция называется «Майское дерево» или «Майский шест» (May-pole) (Mannhardt, Wald und Feld Kulte, I, р. 312 sq.; Frazer, The Magic King; Golden Bough, сокр. изд., р. 120 sq.). В Англии 1 мая молодые люди или девочки, украшенные венками из цветов и ветвей, ходят от дома к дому, распевая песни и требуя подарков. В Вогезах подобная церемония имеет место в первое воскресенье мая. В Швеции во время летнего солнцестояния в домах устанавливают «майский шест» (maj stanger); обычно это сосны, очищенные от ветвей и украшенные искусственными цветами, игрушками и т. п. Всюду, где существует этот обряд (от Шотландии и Швеции до Пиренеев и славянских стран), «Майский шест» представляет собой повод для коллективных увеселений, которые заканчиваются пляской вокруг шеста. Главную роль играют обычно дети и молодые