Трактат по истории религий - Мирча Элиаде

В своей Anatomie of Abuses (London, 1583) английский автор-пуританин Филипп Стаббер (Stubber) с негодованием осуждает эти языческие пережитки. Ибо, говорит он, молодые люди обоего пола проводят ночь в лесу с Сатаной вместо Бога, а когда они приносят в свою деревню «Майский шест» («this stinkyng ydol rather»), все принимаются танцевать вокруг него отвратительные языческие пляски. Только третья часть девушек возвращается домой «undefiled» (цит. по Frazer, The Magic King; The Golden Bough, р. 123). Вопреки всем церковным осуждениям празднество «Майского дерева» по-прежнему существовало, глубокие социальные преобразования не сумели его уничтожить, они лишь дали ему новое имя. В Перигоре и во многих других местах «Майское дерево» становится символом Французской революции; его называют «деревом Свободы», но крестьяне по-прежнему водят вокруг него старинные хороводы, унаследованные от предков (A. Mathiez, Les origines des cultes révolutionnaires, 1904, р. 32). 1 мая отмечается теперь как день труда и свободы; в сознании современного человека этот праздник отчасти сохраняет черты мифа о восстановлении и улучшении коллективного благополучия; мифа, характерного для всех традиционных обществ.

Во многих районах по случаю торжественной установки «Майского шеста» прошлогоднее дерево сжигают (Mannhardt, р. 177 sq., 186 sq.). Истребление дерева огнем — ритуал, также, очевидно, символизирующий возрождение растительности и обновление года, поскольку в Индии (Meger, I, р. 101) и в классической древности (Liungman, Euphrat-Rhein, II, р. 1027) в начале года принято было сжигать дерево. Празднование нового года, истребление дерева огнем нередко сопровождаются оргиями, как, например, у бияров из Соединенных Провинций (Агра и Удх), которые сжигают дерево самали, а затем предаются коллективной оргии (Crooke, The Holi, р. 59; др. примеры, Meyer, I, р. 101). Зола этого дерева увеличивает плодородие почвы, защищает от болезней, от сглаза, от злых духов (Индия, Crooke, р. 63; Meyer, р. 107). В Европе зола сожженного «Майского шеста», а также горящие головешки разбрасываются по полям во время Карнавала и на Рождество, увеличивая таким образом урожай.

Все это становится понятным, если учесть, что речь здесь идет об одном и том же ритуальном комплексе — возрождении растительности и возрождении года (вспомним, что у многих народов Древнего Востока год начинался 1 марта). Магические и оплодотворяющие свойства жертвенного дерева приписываются золе и угольям (ср. богатые материалы у Meyer, I, р. 157); «силой» своей они обязаны сходству с прообразом (зола дерева, ритуально сжигаемого в начале года, в мае, на Иванов день и т. д.). Деревья или ветки, сжигаемые в ходе церемонии, обретают свою действенность через простое возвращение в потенциальное состояние, в состояние «семени», достигаемое посредством кремации; «сила», выражаемая или олицетворяемая деревом и уже не способная обнаружиться внешне, в ясной и четкой форме сосредоточивается в золе или в углях. Символом прихода «Мая» часто служит не только дерево или шест, но и украшенные цветами и листьями антропоморфные изображения и даже вполне определенные лица, воплощающие силу растительности или одно из ее мифологических проявлений. Так, в Северной Баварии устраивают следующую торжественную процессию: в деревню вносят дерево Вальбер, а также юношу в костюме из соломы, которого также называют «Вальбер». Дерево устанавливают напротив трактира, и вся деревня пляшет вокруг него; молодой Вальбер — это лишь антропоморфный дублет сил растительности. Точно так же совершается этот обряд и у славян Каринтии, которые в День святого Георгия украшают дерево и при этом покрывают зелеными ветками юношу («зеленого Георгия»). После танцев и песен, непременно сопутствующих всякому празднику весны, изображение «зеленого Георгия» или даже самого юношу, исполняющего эту роль, бросают в воду. В России дерево исчезло из церемонии, «зеленый Георгий» — это лишь юноша в зеленом наряде. В Англии во время майского праздника трубочист «Jack-in-the-green», украшенный листьями и плющом, танцует перед другими трубочистами (Frazer, The Magic King; The Golden Bough, р. 126–129). После танцев трубочисты собирают пожертвования у зрителей.

Впрочем, просьбами о подарках завершаются все майские церемонии. Группы, обходящие деревню с ветками и цветами, — будь то торжественные шествия с изображениями цветов или же молодые люди, олицетворяющие растительность, — собирают приношения в каждом доме (при этом даже сами подарки носят вполне традиционный характер: яйца, сушеные фрукты, определенного рода пироги и т. п.). Тем же, кто жадничает, принято грозить в прозе и стихах, используя традиционные формулы (им не дождаться доброго урожая, их сады не будут плодоносить, не зацветут их виноградники и т. д.). Право бранить скупых односельчан группа молодежи присваивает себе, во-первых, в качестве посланника и представителя растительного мира, ведь их скупость вредит всему коллективу, ибо в драматический и важный момент прихода весны жизненная субстанция, пища, должна циркулировать внутри общины свободно и щедро, магическим образом содействуя круговороту космических запасов жизненной субстанции (зелень, стада, урожай). Во-вторых, группа, возвещающая благую весть о возрождении растительности, сознает себя исполнительницей обрядового действа, полезного для коллектива в целом, и эта миссия требует награды: данная группа раньше всех односельчан видит весну, приводит ее в деревню, демонстрирует ее остальным, «подгоняет» ее песнями, плясками и обрядами.

119. «Царь» и «Царица». В некоторых районах приход «Мая» — это повод для всевозможных состязаний, выбора самых прекрасных пар («король» и «королева» и т. д.), ритуальных поединков и т. п. Все эти церемонии и испытания, даже если исконный их смысл был каким-то иным, призваны теперь укреплять и стимулировать силы природы. Обычно праздник начинается бегом к шесту или состязанием молодых людей, каждый из которых стремится первым взобраться на его вершину. Ограничимся несколькими примерами. В Саксонии подобная церемония имеет место 1 мая или в Троицын день; сначала из леса приносят молодые деревья, чтобы украсить ими дома, затем в центре деревни торжественно устанавливают «Майское дерево». Его очищают от ветвей, оставив лишь несколько на самой верхушке, куда вешают подарки (сосиски, яйца, пироги). Подарки предназначаются тому из юношей, кто сумеет взобраться на верхушку дерева или, в других местностях, тому, кто первым добежит до «Майского шеста». Иногда устраиваются скачки (Frazer, The Magic King, фр. пер., II, р. 59 sq.). Победителей носят на руках и торжественно чествуют, а в старину самые красивые девушки награждали их красной материей.

В Силезии победителя конных бегов называют «королем Троицына дня», а его невесту, соответственно, «королевой». Тот же, кто прискачет последним, должен играть роль шута. Кроме того, он обязан до прибытия «короля» съесть тридцать булочек и выпить четыре литра водки. «Короля», с короной на