Методологические проблемы теории мышления - Георгий Щедровицкий

характеристики получали из измерений и вычислений, то теперь их стараются получить, сравнивая те чертежи, к которым они относятся. Этот процесс приводит к появлению совершенно новой деятельности с чертежами — деятельности преобразования и сопоставления, которая, в свою очередь, ведет к образованию нового языка геометрии. Новый язык геометрии, с одной стороны, включил в себя прежний язык вавилонской науки (названия чертежей и их элементов), а с другой стороны, пополнился огромным количеством языковых терминов и, главное, оборотов, связанных с описанием вновь возникшей деятельности преобразования и сопоставления чертежей; появились не встречающиеся раньше в математике термины — «точка», «угол», «равенство», «параллельные» — и новые структуры предложений и рассуждений[228].

Но кроме этой «горизонтальной», как мы сказали выше, связи объектных замещений, лежащих в основе развития «языкового мышления», и отражаемой структурами языка есть еще одна связь — между системами объектных сопоставлений и знаками языка. И эта связь обладает известной свободой по отношению к структурам объектных сопоставлений.

Дело в том, что языковые структуры функционируют в своих особых процессах, например в коммуникации, или как элементы различных оперативных систем. Это обстоятельство накладывает свои особые требования на характер элементов и связей между ними в самих знаковых структурах.

Кроме того, сами знаки — это тоже объекты особой реальности и их формирование зависит от многих местных условий, меняющихся во времени. Надо также иметь в виду, что многие варианты в структурах знаковой системы могут компенсироваться или поглощаться соответствующими изменениями в способах связи знаков с цепями сопоставлений, то есть в отнесениях[229]. Но это значит, что одним и тем же цепям и системам объектных сопоставлений могут соответствовать меняющиеся в довольно широких пределах знаковые структуры.

Обобщая эту мысль, можно сказать, что знаковые структуры, если брать их в отношении к природному миру, имеют как бы две оси свободы — «горизонтальную» и «вертикальную» — и их изменения по этим осям разнокачественны, подчиняются различным законам. Схематически это можно изобразить так:

Рис. 7

Здесь X — познаваемый мир, Э1, Э2… Эn — различные ассимилированные эталоны, (A1)(A2)… (An) — знаковые выражения, фигурная скобка, лежащая горизонтально, изображает здесь возможные наборы объектных сопоставлений, а фигурная скобка, расположенная вертикально, показывает, что структуры знаков не просто отражают эти объектные сопоставления, но находятся с ними в связи, подчиняющейся своим особым законам.

Но это значит, что лингвистическая относительность имеет двоякую природу: с одной стороны, она определяется различиями в способах мыслительной деятельности (горизонтальная ось), а с другой — независима от особенностей мышления и определяется моментами, специфическими для знакового оформления деятельности (вертикальная ось).

Мы дали здесь лишь самое грубое и схематическое изложение самой идеи. Внутри каждой из этих осей есть свои параметры или степени свободы; в частности, при более детальном анализе выясняется, что одни различия в системах объектного сопоставления существенны для мыслительного решения задач (мышления), а другие нет.

Не разбирая этого вопроса по существу, мы приведем лишь некоторые иллюстрации.

Анализ математических текстов показывает, что в Китае и Вавилоне одни и те же (по операционному содержанию и употреблению) геометрические фигуры и их элементы выражаются в языке по-разному. Например, трапецеидальное поле в древнем Вавилоне обозначалось термином sag-ki gud (акк. pût alpi) — лоб быка, а в Древнем Китае — иероглифом, который буквально значит «поле в виде совка». Для обозначения круга или окружности в Вавилоне служило слово gúr (акк. kippata) — изгиб или gu-nigin — обхват шнура, а в Китае — термин чжоу — обвод, в Вавилоне сегмент круга назывался gân udsar (акк. askaru) — букв. поле полумесяца, а в Китае — поле в виде лука[230].

Не менее характерна форма записи у разных исследователей одних и тех же алгебраических выражений. Диофант и Тарталья записывали, например, уравнение x3 + ax = b примерно так: куб p (plus) некоторое количество вещей равно известному числу. Бомбелли уравнение 2x2 — 2x + 22 = 30 записывает иначе: 22m21p22 равно 30. Стевин изменил обозначения неизвестных на

, , … и уравнение ay = xy + bx2 записывал следующим образом: несколько sec равны Msec плюс несколько … Наконец, Виета уравнение x3 + 3bx = 2c записывал: A cubus + B plano 3 in A aequari Z salido 2[231].

Выше совсем не были затронуты вопросы о том, как складываются знаковые оформления и какие факторы определяют их конституирование в сложные системы. Мы рассматривали лишь чисто объектные эталоны, в то время как подавляющее большинство эталонов уже в так называемых примитивных культурах являются комбинированными, сложными образованиями и включают в себя не только объекты, но и знаки, причем чаще всего именно знаки являются основным ядром эталонов. Все эти вопросы требуют своего специального анализа. В контексте настоящей статьи нам важно подчеркнуть только два момента, и того, что уже изложено, вполне достаточно для этого.

Предлагаемая схема дает теоретическое объяснение тем фактам лингвистической относительности, которые приводит Уорф и которые приводились до него другими исследователями. Вместе с тем она вносит существенный, на наш взгляд, корректив в подходы к проблеме, в частности дает возможность иначе подойти к проблемам типологии языков. Последнее требует несколько более подробного обсуждения.

6. В работах Уорфа не разграничиваются и не отделяются друг от друга те различия в структурах языка, которые вытекают из различия способов мышления, и те различия, которые независимы от этого. Если же мы различим то и другое, то сможем говорить о различных языковых оформлениях одного и того же мыслительного (категориального) расчленения мира. Но такое положение существенным образом меняет все наши подходы к типологическим исследованиям языков.

В частности, встает очень общий и исключительно важный вопрос: какие различия в типах построения языка мы можем считать характеризующими различие мышления, а какие не дают для этого оснований и являются различиями лишь знакового оформления. Решение этого вопроса имеет первостепенное значение как для лингвистики, так и для логики. В частности, школа Марра — Мещанинова потерпела в конечном счете неудачу, на наш взгляд, именно потому, что ее представители не разделили этих двух моментов и все различия в типах построения языка пытались свести к различиям типов мышления. Но построенная на этом принципе классификация искажает как картину мышления, так и картину языка.

На наш взгляд, бесспорным является положение,