Богословие истории как наука. Опыт исследования - Михаил Легеев

Каждой стадии, или этапу, этого трёхступенного процесса соответствует своё, особое состояние каждой из частей сложной, композитной и всесоставной[1643] природы человека – духа, души и тела.

На первой ступени, описанной нами выше как «делание», «подражание Христу» или «обучение»[1644], где основными характеристиками пути человека выступают «вера и дела», послушание и подчинение педагогу, доверие и принуждение, и даже недостаток видения сути предмета, дух (или ум) человека, высшее и в самом себе неделимое начало его природы, вдохновляемое и побуждаемое извне педагогом, верой в него и доверием к нему, начинает движение внутриприродного (в данной конкретной человеческой ипостаси) водительства, руководства всем природным составом человека, и этим согласием, вниманием и вектором устремления к педагогу полагает самое начало всему педагогическому процессу. Разрозненные силы души человека – разум, воля и чувство, – подвластные по природе духу, но на практике часто желающие своего, вынуждены принудительно и через усилие подчиниться духу, а через него и педагогу, трудясь и направляя своё действие к нижним пределам природы человека, то есть к силам тела (также разобщённым и устремляющимся отчасти к энтропии, а потому страдательно воспринимающим всякий труд), понуждая также и их к трудам и делам. Единственное цельное и согласное в самом себе начало на этой стадии педагогического процесса представляет дух (или ум) человека – это согласие и цельность есть одно безраздельное доверие педагогу, что облегчается, в принципе, простой и бессоставной природой самого духа, меняющего свой вектор движения, но не способного расколоться в самом себе. Прошедший эту стадию ученик возводится верою духа, посредничеством души и трудами телесными к состоянию более глубокого проникновения в суть вещей, то есть в суть исследуемого предмета, если говорить о всём процессе как о педагогическом пути.

На второй ступени, таким образом, описанной нами как «созерцание», «познание сути вещей», «единомыслие и любовь», «обладание единой, подлинной мыслью и истиной», или же «воспитание», состояние духа, души и тела человека меняется, изменяя, вместе с тем, и характер познания исследуемого человеком мира. Дух (ум) не просто продолжает свой путь[1645], но и достигает в этом своём делании такого подлинного обладания силами души, при котором они оказываются согласны друг с другом, и, больше не противясь духу, совершенно и как бы добровольно делают с ним одно дело. Именно силы души представляют собой главное «поле» познания внешнего мира. Внутренняя интеграция души, составляющих её сил, достигаемая на этой ступени, таким образом, являет переход человека на следующую глубину цельности, интегрированности и ликвидации раскола собственной природы, от безраздельного доверия педагогу к безраздельному и тождественному слиянию с подлинным знанием о вещах – с волею, чувством и мыслью Логоса, – с Его человеческими и божественными энергиями, изображаемыми прп. Максимом Исповедником, великим богословом VII века, под именованием «логосом творений», или «логосом сущностей»[1646], и подаваемыми от Его лица и при Его участии всяким подлинным педагогом. Тело, телесные силы человека на этой стадии ещё не достигают искомого и совершенного единения, проникающего с трудом[1647] в природу человека; они продолжают трудиться с усилием, хотя для души прежнее усилие уже преодолевается проникновением в суть вещей, и сама душа, таким образом, на практике познаёт подлинность и правдивость слов Христа: «Иго Мое благо и бремя мое легко» (Мф. 11:30). Эта ступень подготавливает основание для последующей и последней ступени, на которой вся природа человека окажется действенно и совершенно вовлечена в процесс познания через образование в самой себе совершенного ученика.

На этой третьей ступени, описанной нами как «обожение», «совершенное соединение со Христом», «богопознание» или «образование», характер познания исследуемого человеком мира вновь меняется, хотя, казалось бы, чему уже меняться, если и ранее человек оказался способным проникнуть силами души в суть вещей? Многие учёные полагали бы это пределом мечтаний, однако воображение человека обычно свидетельствует о мере его ограниченности, так или иначе присущей всем без исключения людям. Здесь, на этой ступени, и дух, и душа человека оказываются способны не только проникнуть до самой глубины природы человека, оживотворяя тело и принуждая его к труду, но и привнести в него (тело) реальность иного мира, связывая его распад, останавливая время, преображая всё существование человека (а с ним и весь мир), совершая не просто открытия науки, а подлинные чудеса, необъяснимые никакой наукой и не могущие быть открытыми никаким человеком, пока весь его состав не выйдет за собственные пределы. Можно сказать, что тогда совершится образование всецелого человека, когда через обучение доверием и делами, и через воспитание гармонического согласия сил души, познающих мир, человек превзойдёт сам этот мир, а следовательно, и самого себя[1648], став[1649] обладателем всех тайн – от вершин богословия до глубин подлинно райского бытия мира, духовного и телесного, открываемых ему Богом. Ведь именно и только здесь возможности как духа, так души и тела оказываются безграничны. В духе окончательно рождается и созревает богословие, душа преодолевает любые границы (становясь обиталищем всех наук), а тело оказывается способным преобразить весь мир, преодолевая границу между наукой и чудом.

Этот же самый процесс имеет и социальное, или, используя богословский язык, соборно-ипостасное измерение. Обучение христоподобному и христоподражательному труду всякого человека выступает неизменно общественным процессом, так как имеет в основе своей заботу о ближнем, конкретные добрые поступки и желания созидательного труда на общее благо. Воспитательное согласие сил души человека простирается также вовне его личности, оказывается залогом и отображением межличностного согласия, единомыслия и любви между людьми, и с Педагогом Христом. А образование в самом себе всецелого человека становится, одновременно, и таинственной общностью человечества во Христе – Церковью. «Малая педагогика», то есть каждая из её отраслей в собственной сфере, несёт на себе отображения этого процесса, создавая локальные, «малые» формы трудового подражания, познавательного согласия и действенного преображения жизни.

3.6. Заключение

Принципиальный вопрос, поставленный не без помощи богословия истории: куда пойдут пути российской педагогики в ближайшее, решающее, в своём роде, время?

Многое в современном российском научно-педагогическом пространстве необходимо воспринимать как данность. Но от того, какой вектор движения станет в этом пространстве приоритетным, сохранит ли российская педагогическая школа свои традиции или окончательно отступит перед «западной» моделью, зависит очень многое. Без преувеличения можно сказать – зависит будущее нашего народа, государства, культуры.

Педагогика способна использовать внешние формы и методы, изобретённые конверсионной моделью образования и другими релятивистскими концепциями в педагогике, преображая, облагораживая и