Богословие истории как наука. Опыт исследования - Михаил Легеев

науки (в случае взгляда на неё как на духовный регресс), либо, напротив, таким порочным усилением «научного» поиска, который будет сопровождаться попытками предельного проникновения в «материальную суть вещей». Такое устремление само по себе представляет собой движение к энтропии, и способно, в конечном счёте, привести фундаментальные материальные науки к пустоте материальной безосновности творения, созданного «ex nihilo» («из ничего»)[1666]; в худших же формах – к «открытию» несуществующих форм материи, несуществующих законов природы, а, следовательно, к мифологизации и мистификации научного знания[1667].

Развитие порочной страсти, выступающее внутренним двигателем «пути Каина», в истории человеческого общества стремится к тому, чтобы весь накопленный человеческим социумом эмпирический опыт, равно как и отрицание этого опыта[1668], объединить «под одним флагом» автономности и изоляции человека от Бога, в конечном счёте мистифицировав не одну лишь науку, но и само мироустройство социума, погрузив его в духовное «nihil» («ничто»), оторвав от Корня и Источника всякого знания – Бога.

4.5. Научно-технический прогресс и проблема иерархии знания: постановка проблемы

Проблема научно-технического «прогресса» как проблема накопления знания не может быть изъята из более глобального вопроса об иерархии знания как такового, и о месте науки – в том значении, в каком обычно придаётся смысл слову «science» на Западе[1669] – в этой иерархии. Накопление научно-технического знания в контексте накопления знания как такового, осмысление этого факта может пролить свет на некоторые важные вопросы современного богословия.

Эмпирические науки, очевидно занимающие среди всех наук самое иерархически низшее место[1670], сегодня в общемировом научном пространстве по видимости, напротив, представляются главными и наиболее значимыми в общенаучном процессе освоения и накопления человечеством знания. Утраченное ныне традиционное представление об иерархии наук христианского общества полагало во главе этой иерархии богословие (либо философию, если взять классическое дохристианское представление об иерархии наук)[1671], за которым следовал тот или иной комплекс гуманитарных и точных наук, уже завершаемый науками эмпирическими. Разрушение и искажение традиционного представления об иерархии наук происходило постепенно, в русле общей секуляризации общества.

Духовная оценка этого факта лежит в педагогической плоскости. Ведь всякая подлинная человеческая наука[1672] имеет педагогическое значение, причём именно и прежде всего педагогическое значение в плане не только человеческой, а и Божественной Педагогики – педагогики, возводящей заботу о человеке, в том числе заботу о материально стареющем и дряхлеющем мире, к тем духовным смыслам, которые стоят над этим миром и выше его.

Педагогический и научный процессы, при всём видимом их отличии и разделении, способны (и даже призваны) представлять единый исторический процесс, выступая его взаимосвязанными и взаимопроникающими аспектами. В предельном выражении эта мысль иллюстрируется тем, что всякий учёный, исследователь (а вместе с тем и учитель, наставник) способен оставаться неизменным учеником Педагога-Христа, учеником открывающегося человеку Божественного Слова, средоточия истины и всякого знания[1673]. Взятый в масштабах не отдельного человека, но человечества, исторический процесс ипостасного (или социо-ипостасного) накопления знания[1674] представляет собой макропедагогический процесс «большой» педагогики, и, одновременно, макронаучный процесс. Этот процесс и призван определять иерархию научного знания[1675].

Реальная картина научного знания в современном мире далека от этого идеала.

Педагогика без Педагога[1676], равно как и наука без Истины[1677], не имея их своей опорою и главою, развиваются по закономерностям, принципиально инаковым тому научно-педагогическому пути, который открыт человеку Христом – подлинным внутренним источником всякой педагогики и всякой науки. Виртуализация жизни, всё более и более проникающая в современную науку, перевозглавляет (рекапитулирует; от лат. «recapitulatio» – «перевозглавление») научный и педагогический процесс, в обратном направлении той рекапитуляции, которую совершил Христос, собирая в Себе всё творение и направляя его к Богу[1678].

Научно-технический процесс выходит в авангард знания; но какую же роль в этом «перевозглавлении» играет сам научно-технический прогресс?

4.6. «Отелесивание» мира: значение этого процесса для самого мира, для Церкви и для отдельного человека

Исторический путь отдельно взятого человека и путь всецелой истории, имея общие типологические черты, имеют, вместе с тем, и важные отличия, связанные с масштабом описываемых процессов. Существеннейшее различие между микро- и макромасштабом здесь состоит в том, что история и судьба мира аккумулирует в себе все предельные процессы, все полюса жизни человека в его отношениях с Богом. Если отдельно взятый человек способен окончить свою земную жизнь святым или грешником – и это зависит от его свободного выбора, – то всецелая история мира, не будучи историей отдельного ипостасного бытия, будь то человек или даже цельное соборно-ипостасное бытие Церкви Христовой, окончится предельным противостоянием в самой себе добра и зла.

Факт неумолимо «стареющего» в своих внешних формах мира имеет, таким образом, различное значение в отношении к отдельно взятому человеку и к миру (соответственно, истории) в целом.

Процесс «отелесивания», «обессловесивания»[1679], секулярной «рекапитуляции» мира, а вместе с ним и знания, которым живёт мир, будучи внутренней характеристикой мира, в целом уходящего от Христа, одновременно с этим остаётся внешним процессом по отношению к Церкви и её членам в той мере, в которой они побороли и преодолели в себе мир.

«Война плоти»[1680] в отдельно взятом человеке, стремящаяся отвоевать у духа человеческого максимальное число прав, и, так сказать, «прогрессирующая» в этом развитии внутри воипостасной природы конкретного человека, становится прообразом «секулярной рекапитуляции» науки в «пространстве» общемировой истории, то есть подобием той роли эмпирического знания, которую оно играет в современном мире и современной науке[1681]. В рамках этого деструктивного процесса научно-техническое развитие знания постепенно поднимается до всё более и более «высоких» областей природы человека, по видимости конституируя дух эпохи.

Духовная слабость, духовная болезненность и смертность, вошедшая в человека по грехопадении, является подлинным основанием его телесной страдательности и смертности, основанием «воинствующей на дух плоти». Не сама по себе плоть, но ослабление духа и развязывание всей природы человека служит причиною проникающего в человека извне бессущественного «энтропического холода», поднимающегося к его главе. Таким образом, не отсечение плоти, а перевозглавление духа, направляющего всю природу человека к преображению плоти, является внутренней опорою и основанием духовных процессов, происходящих в человеке[1682]. Борьба плоти и душевных сил с духом человека есть восстание как бы многих маленьких «я»[1683], и поднимающийся снизу человеческой природы «энтропический холод» есть, таким образом, иллюзия власти небытия, тогда как в действительности грех представляет собой не противоборствующее Богу начало «тьмы», а искажение объективного и данного Богом устроения человека.

Приведенный во внутреннее согласие духовно-душевный состав человека способен – через жертву, основанием