Богословие истории как наука. Опыт исследования - Михаил Легеев

помощи, которую причастник получает в таинстве. Эту позицию мы можем встретить в творениях многих западных святых отцов ранней Церкви. Следуя традиции, отражённой у свщмч. Киприана Карфагенского, такие западные святые как свт. Амвросий Медиоланский, блаж. Иероним Стридонский, блаж. Августин Иппонский призывают не только к частому, но и к ежедневному причащению. Близкую позицию можно встретить у прп. Иоанна Кассиана (без категорического требования ежедневного причащения). Свт. Амвросий Медиоланский, обращая внимание на допускаемое в греческой практике редкое причащение, представляет его неким отклонением в церковной жизни: «Если это каждодневный Хлеб (то есть Тело Христово), почему ты принимаешь его раз в год, как имеют обыкновение делать греки на Востоке? Каждый день принимай то, что приносит тебе пользу каждый день! Живи так, чтобы ты был достоин принимать его каждый день! Кто недостоин принимать каждый день, тот недостоин принимать и раз в году»[1703]. При всей формальной схожести текстов, например, свт. Василия Великого и свт. Амвросия Медиоланского очевидна значительная разница в расставляемых ими акцентах, а отчасти и в богословском осмыслении данного вопроса.

Свт. Кирилл Александрийский, представляя александрийское направление богословской мысли, по-видимому, призывает к непрестанному приобщению Святых Тайн (но не к ежедневному): «Если мы любим вечную жизнь, если желаем иметь в себе Подателя бессмертия, то да не будем, подобно некоторым из нерадивых (христиан), отказываться от благословения (то есть от причащения Святых Тайн) … Если ты всегда должен ужасаться своих грехопадений, а между тем не можешь перестать совершать грехопадения … то должен будешь оказаться совсем непричастным спасительной Святыни (почитая себя недостойным). Поэтому благочестиво помышляй более о том, чтобы проводить согласную с (евангельским) законом жизнь и таким образом приобщишься благословению, уверовав в то, что оно изгоняет не только смерть, но и наши болезни»[1704].

Близкую к свт. Кириллу Александрийскому позицию занимает прп. Варсонофий Великий (которого можно считать одним из последних представителей александрийской церковной мысли). Сам причащавшийся ежедневно[1705] и одобрявший ежедневное причащение Святых Тайн[1706], он, тем не менее, не призывает всех христиан ни к ежедневному, ни к обязательному (за каждой литургией) причащению. Раскаянность в грехах он полагает главным условием подготовки ко причащению: «Когда приступают ко Святым Тайнам грешники как уязвлённые и просящие милости, таких врачует и делает достойными Своих Таинств Сам Господь»[1707], «никто не должен признавать себя достойным причащения, а говорить: «Я недостоин, но верую, что освящаюсь причащением», и сие исполняется над ним, по вере его»[1708], «не воспрещай себе приступать (ко причащению Святых Тайн), осуждая себя как грешного, но признавай, что грешник, приступающий ко Спасителю, удостаивается отпущения грехов»[1709].

5.3.3. Исихастская (поздневизантийская) традиция

Святоотеческая исихастская традиция, берущая свое начало в раннем аскетическом богословии IV–VI веков и достигающая своей вершины в XIV веке, основной упор делает на покаянной и деятельной подготовке ко причащению. При этом, однако, святые отцы как правило не регламентируют жестко внешнюю степень подготовки; их рассуждения обычно носят богословски-рекомендательный, а не канонически-установительный характер. Так, автор «Корпуса Ареопагитикум» неоднократно определяет подготовку ко Причащению через общее понятие уподобления Христу, Его жизни, Его святости: «Единство, простота и сокровенность Иисуса, богоначальнейшего Слова… благодетельно осуществили единотворящее общение нас с Ним (в таинстве Евхаристии), предельно соединив свойственное нам скудное со свойственным Ему божественнейшим, – если только мы, как части тела, гармонически соединяемся с Ним в тождестве непостыдной и божественной жизни, не оказываясь умерщвляемы тлетворными страстями, несообразны, несклеиваемы и несожизненны с божественными, в высшей степени здоровыми членами. Ибо нам подобает, если мы желаем приобщения к Нему, взирать на Его божественнейшую жизнь во плоти и путём уподобления ей священной безгрешностью восходить к боговидному и непостыдному состоянию. Ибо тогда нам будет гармонически даровано приобщение к подобному (в таинстве Евхаристии)»[1710]. Такое общетеоретическое понимание неизменно и широко представлено в позднейшей традиции святоотеческого аскетического богословия, прежде всего таких святых отцов как преп. Максим Исповедник, свт. Григорий Палама и св. Николай Кавасила.

Прп. Феодор Студит основанием частоты причащения полагает внутреннее состояние человека. В определённых случаях он полагает полезным для человека не приступать к таинству какое-то время: «Почему ты столько лет редко причащаешься? Это должно иметь какое-нибудь основание. Причащаться должно не редко и не просто каждый день, но с чистой совестью; ибо ядый, сказано и пияй недостойне, суд себе яст и пиет, не рассуждая тела Господня. Итак, если ты, наблюдая таким образом за своим состоянием, с благоговением медлишь некоторое время, то это хорошо, будет ли то недолго или долго; предела этому нет, кроме того, чтобы приступить с чистым сердцем, сколько возможно для человека»[1711].

Прп. Симеон Новый Богослов, сам причащавшийся ежедневно[1712], в качестве подготовки ко причащению Святых Тайн – «достодолжного приготовления ко принятию… Сына Божия»[1713] – указывает на чистоту сердца и веру в силу таинства: «Если причащаешься… Тела и Крови Христовых с чувством и сознанием того, что они суть, то ведай, что причащаешься их достойно… Причащаясь с чистым сердцем и верою, ты являешься достойным таинственной трапезы»[1714]. Признаком сердечной чистоты и неложной веры он поставляет реальное ощущение в человеке плодов соединения со Христом: «Когда вкушаешь ты Божественный Хлеб сей и пьёшь сие Вино радования, а между тем не ощущаешь, что зажил жизнию бессмертною… то причащаешься только по видимости»[1715]. Особенность позиции прп. Симеона состоит в том, что он особенный акцент делает не только на состоянии человека до Причащения, но также и после принятия Святых Даров.

Свт. Григорий Палама настаивает на покаянии как на обязательном условии причащения Святых Тайн, причём на покаянии не только в значении внутреннего сокрушения, как у прп. Варсонофия Великого, но и, особенно, в значении таинства исповеди. Так, он говорит: «Если без исповеди и последующего покаяния… человек не будет достоин приятия даже Божественных слов, то каким же образом кто воспримет в себе Кровь Христову и Тело, без того, чтобы предочиститься исповедью и, соответственным прегрешениям, покаянием?»[1716], «тебе же Свой великий Дар – Своё Тело – ужели Он даст, не очистившему себя исповедью и покаянием?»[1717]. Очевидно, что свт. Григорий опирается на существовавшую в его время практику редкого причащения, связанного с подготовительными периодами длительных постов. Об этом говорит прямое упоминание о посте («Сия четыредесятница дней (Рождественский пост) дана нам богоносными отцами для предочищения, после чего… в обычае, можно сказать, всех христиан, причащаться Святого Тела и Крови Его»[1718]). Особый акцент