Богословие истории как наука. Опыт исследования - Михаил Легеев

святитель делает на «делах покаяния»: «Итак, путём покаяния сделаем себя достойными (причащения Святых Тайн); лучше же сказать: путём покаянных дел принесём себя Могущему сделать из недостойных достойными»[1719]. Святитель говорит об очищении души «творением милостыни, чистотою и воздержанием, молитвой, сокрушением и прочими делами покаяния?»[1720]. Из сказанного, впрочем, ещё не вытекает, что практика редкого причащения, связанного с длительными постами и таинством исповеди, на момент XIV века была единственной и общеобязательной в Церкви.

Св. Николай Кавасила, являясь продолжателем той же богословской школы, говорит о подготовке ко причащению как о личном усилии, личном труде, внутреннем духовном делании: «Многим пришлось бы удивляться касательно таинства (Евхаристии), что будучи совершеннее всех (прочих таинств), оно меньше, по-видимому, чем крещение имеет силы к уничтожению вины (человека), хотя само и больше его; ибо оное (т. е. крещение) совершает (уничтожение вины) без всякого труда, а сие (т. е. Евхаристия) – после предварительных трудов»[1721], «крещение уничтожает вдруг и вину, и болезнь… а священный хлеб (т. е. Тело Христово), кого приемлет уже после скорби и трудов, тому справедливо отпускает вину грехов»[1722], «поелику же Он (Христос) награда, то и не без трудов»[1723]. Спасительное действие Причастия св. Николай поставляет в прямую зависимость от меры человеческих усилий в период подготовки к нему: «Священную вечерю… настолько надлежит почитать совершеннейшею (т. е. действующею в нас совершенно), насколько большее требуется приготовление от желающих приступить к ней… (Так) и сие нужно знать, что Христос насыщая нас споборствует нам, споборник же подаёт руку не лежащим и не больным, а исполненным силы и дерзновения»[1724].

Таким образом, само причастие Святых Тайн, согласно учению св. Николая Кавасилы, полагается наградою за предваряющий его подвиг: «в вечери Христос не очистилище только и споборник, но и награда, которую нужно получить подвизавшимся»[1725], «Хлеб жизни служит наградою»[1726].

Главным критерием действенности причастия в причастнике св. Николай Кавасила поставляет не частое или редкое причащение, а то, «чтобы не было никакой остановки в делах и трудах человеческих»[1727], «в поте лица необходимо снедать Хлеб сей наш, как за нас ломимый… – продолжает он, – и должно, как говорит Господь, стараться о пище пребывающей (в жизнь вечную) (Ин. 6:27), что служит повелением, чтобы к сей вечери приступали не ленивые и бездеятельные, но делающие».[1728] Безостановочность христианской жизни есть сложный духовный процесс, имеющий в своём основании синергию Божественного и человеческого участия, учитывающий духовную меру и внутреннее состояние каждого конкретного человека.

Несмотря на вышесказанное, св. Николай Кавасила, согласно с прочими святыми отцами, говорит о пользе для человека возможно частого причащения, конечно, при условии исполнения соответствующей подготовки, то есть при условии постоянного внутреннего напряжения христианской жизни: «(Причащения Святых Тайн) всячески нужно желать, и вечеря сия постоянно приступающих к ней сохраняет от голода, и более должного не надлежит удерживаться от сих таинств на том основании, что мы недостойны их, дабы не сделать душу более слабой и худшей всего, но приступая прежде к священникам с покаянием в грехах, надлежит пить очистительную Кровь»[1729].

Также как и свт. Григорий Палама, св. Николай Кавасила указывает на необходимость таинства покаяния для мирян, желающих причаститься Святых Тайн. Вероятно, учитывая вышеприведённые тексты свт. Григория Паламы, это следует считать признаком того, что практика причащения, связанного с периодами длительных постов, представляла собой на момент конца XIV века вполне утвердившееся, даже повсеместное явление. На это указывают и следующие слова свт. Симеона Солунского: «Мы, архиереи и иереи, да будем всегда причастниками страшных Тайн, священнодействуя со вниманием, сокрушением сердца и исповеданием; что касается и до прочих, и они часто да приемлют приобщение с покаянием, сокрушением сердца и готовностию души; и никто из людей богобоязненных и любящих Господа пусть не пропускает четыредесятницы. А у кого довольно силы и внимания, и чаще пусть приступает такой к причастию Христову, даже, если нужно, и в каждую неделю… ибо в сем общении наша жизнь и сила»[1730]. Свт. Симеон также подчёркивает благотворность частого (чаще, чем 4 раза в год, до одного раза в неделю) причащения мирян, условием этого полагая соответствующую меру «силы и внимания» человека. Таким образом, как видим, позиция свт. Симеона по вопросу практики причащения полностью соответствует богословию и позиции св. Николая Кавасилы. Свидетельство этих двух святых особенно значимо тем, что они являют итог полуторатысячелетней святоотеческой восточной мысли, на который впоследствии в значительной степени будет опираться практика Русской Церкви.

5.4. Вопрос практики причащения в Церкви XVI–XIX веков

В XV–XVII веках, а возможно и раньше, в Церкви стала преобладать практика редкого причащения мирян, связанная с длительной подготовкой в периоды больших постов. К сожалению, упадок церковной мысли, связанный с упадком общего уровня благочестия и падением Византийской империи, способствовал превращению такого распространённого (но не общеобязательного) установления в закрепившийся церковный обычай и подобие «нормы», так что более частое причащение мирян многими стало восприниматься как отклонение от канонического порядка. Возникшая, вероятно, в XVII веке или позднее вставка в 32-ю главу Типикона Русской Православной Церкви отражает именно такое понимание: редкое причащение мирян в качестве нормы, возводя одну из нескольких церковных практик причащения (причащение в периоды больших постов) до всеобщего правила. Примечательным аргументом в пользу именно такого понимания представляется современный опыт старообрядческой церкви, где вставка в 32-ю главу Типикона о недельном посте перед причастием интерпретируется как указание на неделю сухоядения, приходящуюся на период длительного поста.

Другим текстом, претендующим с большим или меньшим успехом на каноническое значение, трактующим практику подготовки к причащению, служит «Известие учительное»[1731], сопровождающее чинопоследования Служебника: «Приходстии же иерее и прихожан своих о том да поучают, еже бы в чистей совести, всякий пол, аще возможно в праздники, аще же ни, всячески бы в четыре посты в лете приуготовлялися на то. Должни убо суть смиренным и чистым тела устроением приступати к сицевым тайнам божественным», «Аще убо кроме постов четырех обычных приступити ко святому Причащению восхотят, седмь дней прежде да постятся в молитвах церковных и домашних пребывающе [сие же не в нужде: в нужде бо три дни, или един день да постятся точию], и предуготовляюще себе к чинному исповеданию грехов своих»[1732]. Многие священники чрезвычайно чтут этот текст «Известия» и буквально ему следуют, предлагая следующую логику: на Светлой седмице пост, даже однодневный, мирянам невозможен, а потому невозможно и Причащение. Следует также отметить, что в «Известии» проводится резкое различие между священнослужителями и мирянами, причем в изложении порядка подготовки священнослужителей к