Богословие истории как наука. Опыт исследования - Михаил Легеев

служению Литургии пост не указан[1733]. Однако запрет мирянам причащаться на Пасху и в период Светлой седмицы напрямую противоречит канонам Церкви: 66 правилу Трулльского (VI Вселенского) Собора и 2 правилу Антиохийского Собора.

Следует указать, что процесс формирования существующей практики приготовления к Причащению, как и свода молитв «Правила ко святому причащению», происходил в конце XVI-XVII веке. Так, старообрядческие и новообрядческие тексты и практика причащения сильно различаются. Среди рукописей, относящихся к середине XVI века, трудно найти два более или менее сходных свода молитв ко Причащению. Все эти факты также подтверждают мысль о том, что современная практика подготовки ко Причащению в Русской Церкви, как и исключения из нее, и особые мнения по этому поводу, сформировались в предпетровскую эпоху.

Подобное положение дел, во многом сложившееся в силу причин случайно-исторических (и представлявшее собой некоторое искажение святоотеческого подхода к практике Причащения), не могло не привести к негативным последствиям в церковной среде. В XVIII–XIX веках представляющееся обязательным ограничение частоты причащения мирян, подкреплённое, к тому же, процессом секуляризации, дало в сознании многих членов Церкви «обратный эффект»: богодостойное стремление приступать ко причащению Святых Тайн как можно чаще, сообразуясь при этом с мерою своих духовных сил, заменилось ложным стремлением (оправдывающим собственную духовную расслабленность) приступать ко Причащению по возможности реже.

Церковная реакция на такое положение дел появилась сперва в Греческой Церкви, а затем в Русской. Во 2-ой половине XVIII века на Афоне возникло движение колливадов, связанное, прежде всего, с именами свв. Макария Коринфского и Никодима Святогорца, и распространившееся впоследствии по всей Греции. В XIX веке их идейными наследниками и продолжателями стали такие русские святые как прп. Серафим Саровский, преподобные оптинские старцы, свт. Феофан Затворник, и, особенно, св. прав. Иоанн Кронштадтский.

Призыв колливадов к частому Причащению не означал категоричного и непременного его требования от всех членов Церкви. Усилия колливадов, а затем и русских святых XIX и XX веков, призывавших к частому причащению Святых Тайн, как представляется, были направлены, не против как таковой практики Причащения, связанной с длительными постами, а против извращённого понимания этой практики как общеобязательной нормы.

Вполне согласно со святоотеческим богословием XIV–XV веков звучат следующие слова прп. Никодима Святогорца: «Для достижения цели, с которою приступаем к сему Божественному таинству (Причащения), надлежит нам иметь некие особые расположения, совершать особые некие дела и употреблять особые некие меры – прежде причащения, во время причащения и после причащения»[1734]. В этих словах прп. Никодим говорит о непрестанном внутреннем труде, усилии как о необходимой подготовке к таинству. Указывает прп. Никодим также и на таинство исповеди как на необходимую составляющую подготовки ко Причащению: «Прежде Причащения надлежит через таинство покаяния и исповеди очистить себя от всякой скверны грехов … и исполнить, что на исповеди наложит духовный отец»[1735]. Призывая членов Церкви к частому Причащению, прп. Никодим не указывает на пост как на обязательное требование подготовки к нему; это вполне соответствует историческому пониманию двух практик причащения – частого, без внешней подготовки в виде поста, и редкого, связанного с периодами длительных постов.

Многие русские святые XIX – начала XX веков высказывались в духе богословия свв. Николая Кавасилы, Симеона Солунского и Никодима Святогорца, с одной стороны, отмечая опасность категорических требований редкого, или, напротив, непрестанного причащения, с другой же стороны, давая разным людям различные пастырские рекомендации, по-видимому соответствующие их внутренним силам и духовному состоянию.

Мысль о частом причащении звучит у прп. Серафима Саровского: «Приобщаться святых Христовых животворящих Таин заповедываю им, батюшка, во все четыре поста и двунадесятые праздники, даже велю и в большие праздничные дни: чем чаще, тем и лучше. Ты, духовный отец их, не возбраняй, сказываю тебе»[1736]. Подобным образом свт. Феофан Затворник призывает к по возможности частому причащению, полагая ограничение частоте причащения мерою внутренней готовности человека, одновременно предостерегая от того, чтобы частое причащение не повлекло за собой охлаждение сердечное: «О частом причащении ничего нельзя сказать неодобрительного»[1737], «Можно почаще причащаться, как вздумаете»[1738], «желающему жизни как не часто причащаться! Вам кто мешает ухитриться почаще приступать к тайнам? Только пустое поверье»[1739], «Святых Таин причащайтесь почаще, как духовный отец разрешит, только старайтесь всегда приступать и с должным приготовлением и паче – со страхом и трепетом, чтоб, привыкнув, не стать приступать равнодушно»[1740]. Св. прав. Иоанн Кронштадтский, постоянно призывавший к частому причащению, столь же постоянно подчёркивал, что важна не внешняя подготовка, но готовность сердца, указывал на ограниченное и вспомогательное значение подготовки внешней: «Прежде всего надо смотреть на исправление и готовность сердца к принятию святых таин; если сердце право стало во утробе твоей, по милости Божией, если оно готово встретить Жениха, то и слава Богу, хотя и не успел ты вычитать всех молитв. Царство Божие не в словеси, а в силе (1 Кор. 4:20). Хорошо послушание во всем Матери Церкви, но с благоразумием, и, если возможно, могий вместити – продолжительную молитву – да вместит. Но не вси вмещают словесе сего (Мф. 19:11); если же продолжительная молитва несовместима с горячностью духа, лучше сотворить краткую, но горячую молитву. Припомни, что одно слово мытаря, от горячего сердца сказанное, оправдало его. Бог смотрит не на множество слов, а на расположение сердца. Главное дело – живая вера сердца и теплота раскаяния во грехах»[1741].

5.5. Проблемы современной практики причащения в Русской Церкви и учение о синергии как основание их богословской оценки

Критическое осмысление одностороннего подхода к вопросу практики причащения, имевшего место в Русской Православной Церкви в последние несколько столетий, деятельность св. прав. Иоанна Кронштадтского и ряда других святых, гонения на Церковь в XX веке и её дальнейшее возрождение – всё это привело к массовому возрождению в Русской Православной Церкви практики частого причащения мирян. Причащение раз в месяц, раз в 2–3 недели или каждую неделю (и даже чаще), стало распространённым явлением. Побочным следствием этого процесса стало то, что среди духовенства Русской Церкви явились разные точки зрения на вопрос практики Причащения, подчас противоречащие друг другу и представляющие собой крайние позиции: требование обязательного Причащения за каждой литургией; требование обязательного недельного поста перед Причастием как «канонического» установления, запрет причащаться на Пасху и Светлую седмицу.

Причина такого положения дел, хотя и может быть сведена к видимой несообразности русских канонических источников, с одной стороны, и практики Древней Церкви (в том числе нескольких древнейших церковных канонов), с другой стороны, лежит глубже, и в своей основе коренится в следующей сложности богословского характера.