Богословие истории как наука. Опыт исследования - Михаил Легеев

Следует заметить, что само понятие «православный экуменизм», «церковный экуменизм»[1777] принадлежит почти всецело XX веку. Сегодня его следует полагать скорее устаревшим, нежели по-прежнему актуальным, так как слишком разнородным явлением представляется общеэкуменический процесс, и слишком большие трудности представляет собой дифференциация составляющих его явлений в церковном сознании. Насущная задача формирования устойчивой экклезиологической терминологии[1778] встаёт именно сегодня; и те понятия, которые почитались определённого рода «нормой» на протяжении всего XX века, должны быть пересмотрены и уточнены[1779]. Однако миссия Церкви, по-прежнему и как никогда актуальная, стоит перед поиском новых форм в новых и новейших условиях.

6.5. Оценка «экуменизма» церковным самосознанием

В чём причина различного отношения к «экуменизму» в Православной Церкви (будь то само понятие «экуменизм», мировое экуменическое движение, экуменические идеи, экуменические организации или межконфессиональные контакты и диалоги с соответствующим участием в них представителей Православной Церкви)?

Следующие факторы могут послужить объяснением большого спектра мнений, вплоть до диаметрально противоположных, в оценке «экуменизма» со стороны как богословов Церкви, так и простых церковных членов:

1. Столь различное отношение к экуменизму сегодня в православной среде происходит, прежде всего, от недостаточно чётких границ самого понятия «экуменизм», под которое попадает целый ряд явлений, практически пересекающихся как в жизни, так и на страницах периодических изданий и научно-богословской литературы, однако по существу совершенно различных. Под оценку «экуменизм», в том числе, подпадают как идеи, глубоко чуждые богословию Церкви, вдохновляющие деятельность протестантских групп, так и деятельность Церкви, противостоящая этим чуждым идеям.

2. Сравнительная малоэффективность экуменических контактов Церкви и её проповеди на «поле» экуменического движения[1780] в сочетании с нарастающим удалением общеэкуменического движения от наследия Православной Церкви.

3. «Сырое» состояние современной экклезиологии; наличие экклезиологических вопросов и проблем, требующих своего дальнейшего осмысления и соборного решения, что служит причиной аберраций в экклезиологической оценке участия Церкви в экуменическом движении, имеющих место как среди отдельных православных участников этого движения, так и в позициях отдельных Поместных Православных Церквей.

Защитники «православного экуменизма» подчёркивают важность церковной миссии в её современных формах и в современных условиях взаимодействия Церкви с внешним ей миром, а равно предупреждают об опасности пренебрежения миссионерским диалогом, закрытости к общению с миром и маргинализации церковной жизни в рамках современного социума; также аппелируют к тому, что даже внецерковные явления могут быть обращены Церковью на пользу человеку[1781]. Его критики, наоборот, обращают внимание на преимущественно внецерковный характер экуменического процесса как исторического явления, на лежащую в его основе идею «обретения» или «восстановления» христианской экумены, то есть цель, не только недостижимую, исходя из преобладающих в общеэкуменическом движении посылок, но и принципиально недостижимую в силу закономерного, хотя и онтологически бессущественного характера деструктивных процессов истории[1782]; обращают внимание и на нарастание апостасийных тенденций в рамках общеэкуменического процесса, крайним выражением которых является стремление к интеграции ересей и расколов в «ересь ересей»[1783].

Вместе взятые, эти два взгляда свидетельствуют о сознании Церкви, держащейся «золотой середины» при осмыслении любого догматического вопроса. Миссия Церкви меняет свои исторические формы. Сохраняя себя от чуждых церковной жизни влияний и элементов, она является важной современной составляющей жизни Церкви, способствует приходу в Церковь новых её членов, развивает сотрудничество Церкви с христианскими конфессиями в тех областях и тех пределах, где оно может быть непогрешительным и плодотворным.

6.6. Экуменическая концепция Критского Собора в ретроспективе свойств Церкви

XXI век поставил перед Церковью новые задачи в области экклезиологии.

Развитие вышеобозначенного кризиса в отношениях Православной Церкви с общеэкуменическим движением сопровождалось параллельным процессом, развивавшемся совершенно в иной плоскости – в плоскости «примирения» взглядов общеэкуменического движения и миссионерской позиции Церкви[1784]. Текущие результаты такого «параллельного» процесса отражены в документе «Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром»[1785], принятым на Соборе десяти Поместных Православных Церквей на о. Крит 16–27 июля 2016 года[1786].

Экклезиология современности в немалой степени определяется осмыслением отношения Церкви к истории и историческим процессам, к окружающему миру, активно удаляющемуся от Церкви, в том числе к остальному христианскому миру. Проблема экуменизма – в самом общем и широком смысле этого слова – выступает при этом на первый план. Поэтому неудивительно, что от Собора, который претендовал на общецерковные статус и значение, православная общественность ожидала проявления живой и развернутой экклезиологической позиции в программном документе, принятом под заголовком «Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром». Однако, экклезиологическая позиция и характер настоящего документа получили наименование «оптимистическая экклезиология»[1787], представляя качественно совершенно новое явление, новое понимание «экуменизма», новый вид «экуменизма», в корне отличный не только от так называемого «православного экуменизма» – под которым, прежде всего в XX веке, традиционно понималась одна из форм миссии Церкви, – но и от протестантского экуменического движения, зародившегося в начале XX века и имеющего по сей день абсолютно доминирующие позиции на таких «площадках» как ВСЦ и т. п.

Документ об отношении Православной Церкви с остальным христианским миром стал «первой и главной причиной отказа четырех Православных Патриархатов участвовать в Соборе»[1788]. Хотя в данном документе мы находим свидетельства в пользу традиционного православного подхода к данной сфере – то есть свидетельства о необходимости церковной миссии остальному христианскому миру, и вообще остальному миру, – однако, таким подходом документ не ограничивается. Экклезиология настоящего документа может быть оценена с точки зрения его представления о проявлении свойств Церкви в отношении к церковной миссии, в область которой входит и отношение Церкви к остальному (т. е. находящемуся вне общения с Православной Церковью) христианскому миру. Рассмотрим в этом плане основные положения документа.

6.6.1. Единство

Понятие о единстве и единственности, уникальности Церкви[1789] сочетается в настоящем документе с понятием «утраченное единство всех христиан»[1790]; в этом отношении следует обратить внимание на следующие моменты:

1. Само понятие «утраченное единство всех христиан» представляет собой некий исторический вымысел, поскольку «единство всех христиан», в отличие от Церкви и неизменно сохраняемого ею собственного единства, никогда не существовало, а как не существовавшее не могло быть и утрачено. Уже с самого начала бытия Церкви начинается и существование обособившихся от неё групп христиан – ересей, расколов и самочинных сборищ[1791], число и масштаб которых неизменно росли с течением истории[1792]. Таким образом, невозможно говорить об утрате того, чего никогда не существовало, равно как и о восстановлении того, что не претерпело утраты.

2. Оба понятия («единство Церкви» и «утраченное единство всех христиан») свободно тасуются