Богословие истории как наука. Опыт исследования - Михаил Легеев

В рамках общеэкуменического процесса можно обнаружить целый ряд концепций, как «объясняющих» причины текущего положения вещей (то есть самого факта колоссального раздробления и продолжения дробления христианства), так и предлагающих способы достижения поставленной цели. Можно выделить несколько таких наиболее общих и характерных теорий экуменизма. На практике они не всегда существуют в чистом виде, и можно встретить варианты экуменических взглядов, сочетающие в себе элементы разных концепций. Все они зародились и развиваются в протестантской среде, каковой и принадлежит сам дух и идея экуменизма как такового.

1. Теория ветвей. Представляет собой первый, базовый вариант экклезиологии экуменического движения. Согласно этой концепции, изображающей Церковь Христову древом, а христианские конфессии его ветвями, экуменическая задача конфессий – осознать, что при всех своих «внешних», «земных», «человеческих» различиях и несовершенствах все они фактически уже составляют вместе одно древо и Тело Единой Церкви. Это осознание и должно, по мысли представителей данной концепции, привести к видимому сближению конфессий друг с другом, сближению того, что невидимым и истинным образом уже и так близко и нераздельно пребыванием во едином Христе. Осознание невидимой реальности «единой церкви» призвано разрушить «земные перегородки, не доходящие до неба». Согласно теории ветвей, межконфессиональные различия не являются преградами, разрушающими Церковь, но свидетельствуют лишь о внешнем многообразии её форм, равно как и о закономерных человеческих недостатках церковных членов.

2. Теория восстановления. Данный взгляд формируется в протестантской среде, достаточно далеко выходя даже за её пределы, получая особое распространение у представителей наиболее маргинальных и радикальных христианских, а также с трудом могущих быть названными христианскими сообществ и сект. В основании более умеренных представителей данной концепции лежит идея того, что все конфессии в той или иной мере отпали от единства со Христом, внеся в свою жизнь грех межконфессиональных разделений, нетерпимость к разнообразию «духовного опыта» друг друга. По их мысли, необходимо объединить то подлинно ценное, что есть в духовном опыте друг друга, отбросив «плевелы», тем самым открыв совместный путь к утраченному не только видимым образом, но и «на небе» церковному единству.

3. Теория синкретической церкви. Характерный для разных сект более радикальный и последовательный вариант идеи «восстановления Церкви» утверждает, что христиане никогда и не имели совершенной Церкви, но только лишь шли по пути к ней. Представители такого взгляда прямо предлагают через объединение всего духовного опыта разных конфессий трудиться для создания единой межконфессиональной, синкретической христианской религии. Следует, однако, заметить, что элементы синкретизма содержатся во всех обозначенных здесь экклезиологических теориях.

4. Теория интеркоммьюниона. В отличие от вышеописанных концепций, теория интеркоммьюниона носит чисто методологический характер, то есть она не отвечает на вопрос «что произошло с Церковью?», а предлагает лишь путь к восстановлению межхристианского единства; в силу этого она может легко сочетаться с другими экуменическими позициями. В основании данной концепции лежит идея межконфессионального евхаристического общения. Сам термин «интеркоммьюнион» (англ. «intercommunion») в переводе с английского означает «взаимное, или совместное, общение»; в экуменической практике под ним понимается совместное литургическое общение и причащение представителей разных христианских конфессий. По мысли сторонников данного взгляда, сердцевинная и изначальная причина межконфессиональных разделений – недостаток любви. Сторонники этой теории говорят, что с межконфессионального евхаристического общения любви способен начаться процесс объединения конфессий; тогда прочие разногласия уйдут сами собой[1766]. В своём наиболее предельном и самобытном выражении теория интеркоммьюниона предлагает никак не объяснять, но игнорировать межконфессиональные различия, с нуля созидая Церковь «здесь и сейчас». Имели место отдельные, заведомо бесплодные, попытки привить идею интеркоммьюниона к православному богословию[1767].

6.4. Что такое «православный экуменизм»?

В рамках общеэкуменического движения и взаимодействия Православная Церковь, декларируя ту или иную форму своего участия, неизменно ставила собственные задачи. Окончательный распад христианской экумены, характеризуемый изложенными выше признаками, побудил Церковь к новым формам миссии, но отнюдь не к «идее фикс» – восстановить несуществующую более христианскую экумену. Вообще факты прекращения исторического бытия христианской экумены и раздробленность христианства не представляют для Церкви Христовой каких-либо догматических затруднений, не противоречат ни одному из её свойств (в том числе единству и кафоличности), а также замыслу Божию о мире и человеке как о Церкви[1768]. Осмысляя зарождающееся в протестантской среде экуменическое движение, Церковь даёт свой вариант понимания «экуменизма» и своего участия в экуменическом движении.

Согласно позиции Православной Церкви, само экуменическое движение (как, впрочем, и весь остальной мир) является полем деятельности для миссии Церкви Христовой, для её свидетельства о себе самой. Свидетельствуя разделённому христианскому миру о себе, Церковь пытается привлечь искажённое христианство к своей цельности и полноте. Общеэкуменическое движение, равно как и любые межконфессиональные контакты, становятся той новой реальностью, в рамках которой способна действовать и приобретать новые формы миссия Церкви; православный «экуменизм», таким образом, и есть ничто иное как вид церковной миссии[1769]. «Наша Русская Православная Церковь… наряду с иными Православными Церквами-Сёстрами стремится помочь всем христианам в их экуменических исканиях и освятить их»[1770], – эти слова выдающегося «православного экумениста» XX века митрополита Никодима (Ротова) указывают на особую, иную задачу «православного экуменизма», церковной миссии – задачу переориентировать экуменическое движение, направить его к Церкви Христовой хотя бы в какой-то его части.

Исторически начало XX века поставило Церковь перед проблемой насущности новых форм церковной миссии, итоги же прошедшего столетия показали малоэффективность общеэкуменического процесса[1771]. Заключённое в ложных концепциях ветвей, восстановления и синкретической церкви бесплодное стремление к восстановлению христианской экумены послужило, в конечном итоге, нарастанию противоречий между миссией Православной Церкви и организованным общеэкуменическим движением. В результате этих процессов некоторые поместные Православные Церкви покинули ВСЦ (Всемирный Совет Церквей), в деятельности которого ранее принимали участие[1772].

С другой стороны, именно в XX веке, благодаря проповеди Православной Церкви среди инославных, а также её максимально возможной открытости экуменическим контактам со стороны инославного христианского мира, ряд представителей других конфессий открыли для себя Церковь Христову, перешли в Православие. Таким образом, миссия Церкви на поле экуменического движения имела локальные результаты, оказалась способна воздействовать на душу отдельного человека, но, вместе с тем, никак не изменила состояние инославных христианских конфессий в целом. История показала обратный процесс: спустя столетие своего существования мировое экуменическое движение ни только не приблизилось, но, как раз, отдалилось от тех ориентиров, которые предлагала ему Церковь Христова[1773]. «Православный экуменизм», «не оказав сколько-нибудь заметного влияния на ориентацию и богословское развитие (экуменического) движения как такового»[1774], всё менее был способен ассоциироваться с экуменическим движением в целом, всё более превращался в отдельное от общеэкуменического процесса явление[1775]. Свидетельство Православной Церкви на «поле» экуменических площадок всё более и