Богословие истории как наука. Опыт исследования - Михаил Легеев

закваску… порока и лукавства») связано и требование не допускать к трапезе Господней тех членов Церкви, которые своим безнравственным поведением фактически исключают себя из единства Тела Христова. Апостол Павел называет такие пороки, которые просто несовместимы с христианством (1 Кор. 5:11). Кто называется почетным именем «брат» и при этом не оставляет свои пороки, тот должен быть отделен от Церкви: «С таким даже и не есть вместе!» (1 Кор. 5:11). В контексте церковной жизни и литургической практики того времени это строгое требование означало, что порочного человека нельзя допускать до совместной трапезы в Церкви, то есть до агапы, составной частью которой была Евхаристия[1693]. Церковь должна следить за своими рядами, с тем чтобы ее вера отражалась в ее жизни.

Во II – первой половине IV века по Р. Х. в целом сохранялось такое же понимание практики причащения, как и во времена апостолов. Об этом свидетельствуют как канонические источники того времени, так и святоотеческое наследие. Среди канонических источников можно указать на 9-е апостольское правило («Всех верных, входящих в церковь, и Писания слушающих, но не пребывающих на молитве и святом Причащении до конца, как бесчиние в церкви производящих, отлучать подобает от общения церковного») и 2-е правило Антиохийского Собора («Все, входящие в церковь и слушающие священныя Писания, но, по некоторому уклонению от порядка, не участвующие в молитве с народом, или отвращающиеся от причащения святыя Евхаристии, да будут отлучены от церкви дотоле, как исповедаются, окажут плоды покаяния, и будут просити прощения, и таким образом возмогут получити оное»).

Имеющиеся святоотеческие свидетельства того времени также не оставляют сомнения в том, что к причащению Святых Тайн приступали все пришедшие в церковное собрание верные. Например, св. Иустин Мученик указывает на то, что в воскресный день причащались не только все присутствующие на общем служении, но даже и не пришедшие на него (вероятно, по каким-либо благовидным причинам): «В так называемый день солнца… (во время евхаристического собрания) бывает раздаяние каждому и приобщение Даров, над которыми совершено благодарение, а к небывшим они посылаются через диаконов»[1694]. Существовала, особенно в Западной Церкви, и практика ежедневного принятия Святых Тайн самим причастником у себя дома, о чем свидетельствует, в частности, свщмч. Киприан Карфагенский: «Просим же мы ежедневно, да дастся нам этот Хлеб, чтобы мы, пребывающие во Христе и ежедневно принимающие Евхаристию в снедь спасения, будучи, по какому-либо тяжкому греху, отлучены от приобщения и лишены небесного Хлеба, не отделились от Тела Христова»[1695]. В целом, общепризнанным фактом можно считать то, что практика причащения в ранней Церкви представляла собой регулярное, за каждой литургией, причащение всех верных, за исключением отлучённых от Причастия вследствие совершения какого-либо тяжкого греха.

5.3. Свидетельства о практиках причащения в Церкви IV–XV веков

Можно предположить, что вопрос о практике причащения на протяжении почти всей дальнейшей церковной истории не имел какой-либо жёсткой канонической регламентации[1696]. Сведения о практиках причащения, существовавших в Церкви, начиная с конца IV века, прежде всего можно обнаружить в творениях святых отцов; впрочем, и в этих случаях, как правило, тот или иной подход к вопросу частоты причащения и подготовки к нему не носит ультимативного характера.

5.3.1. Антиохийская традиция

В святоотеческих текстах антиохийской богословской традиции IV века, а именно, в текстах свт. Иоанна Златоуста, вероятно, впервые появляются свидетельства о практике редкого причащения с объяснением ее причин. Вероятно, именно IV век, точнее, промежуток времени между Антиохийским собором (341 г.) и приводимыми ниже свидетельствами свв. Иоанна Златоуста и Амвросия Медиоланского (конец IV в.) становится временем исторического перехода, закреплённого на уровне церковного самосознания, от древней практики постоянного всеобщего причащения к дифференцированному подходу, предполагавшему наличие разных практик и разных условий подготовки к принятию таинства.

Свт. Иоанн Златоуст мерою подготовки ко причащению называет безупречную христианскую жизнь, чистоту и умиление сердца, чистоту души, чистоту совести – то есть внутреннее состояние человека: «В том и состоит всё зло, что не чистотою помыслов, а расстоянием времени ты измеряешь своё достоинство, приступая (к тайнам) … Пусть чистая совесть составляет для нас то время, в которое мы должны приступать (к тайнам)»[1697], «Кого нам похвалить? Тех, которые (причащаются) раз (в году)? Тех, которые часто? Тех, которые редко? Ни тех, которые раз, ни тех, которые часто, ни тех, которые редко. Но тех, которые (приступают) с чистой совестью, с чистым сердцем, с безупречной жизнью. Таковые да приступают всегда, а не таковые – никогда. Ибо суд себе приобретают и осуждение, и муку, и наказание»[1698]. «Разве ты не видишь, как чисто вымыты и как ярко блистают (священные) сосуды? Души же наши должны быть ещё чище, святее и светлее (перед соединением со Христом в таинстве Евхаристии)»[1699], «умиляющий сердца… пусть умилит и ваши сердца… чтобы вам… возродить в себе дух спасения и иметь дерзновение приступать (к таинству причащения)»[1700], «Непостящийся, но приступающий с чистой совестью, совершает Пасху, сегодня ли, завтра ли, или вообще всякий раз, когда он участвует в приобщении»[1701]. Как частоту причащения, так и меру внешней подготовки святитель связывает с внутренней готовностью человека ко встрече со Христом, именно на ней делая главный акцент свой мысли. Всегда готового к этой встрече свт. Иоанн призывает к постоянному причащению. При этом свт. Иоанн свидетельствует о наличии в его время практики редкого причащения, обусловленного подготовкой к нему в период длительного поста: «Для чего же, скажете, мы постимся в эти сорок дней? В древности многие приступали ко Святым Тайнам без разбора и как случилось, особенно в то время, как Христос преподал их. Заметив вред, который бывает от небрежного приступления (ко причастию), отцы, собравшись вместе, назначили сорок дней поста для молитв, слушания (слова Божия) и церковных собраний, дабы все мы, тщательно очистив себя в эти дни молитвами, милостынею, постом, всенощными бдениями, слезами, исповедью и всеми другими средствами, приступали таким образом (ко причащению Святых Тайн) с чистою совестию, насколько нам это возможно»[1702]. Обращая внимание на «вред, который бывает от небрежного приступления» ко Причастию, свт. Иоанн Златоуст указывает на значение поста в качестве подготовки ко причащению для тех, кто «приступает к Святым Тайнам без разбора и как случилось», то есть для людей, пренебрегающих вопросом готовности ко встрече со Христом.

5.3.2. Западная традиция (Александрия, Карфаген, Рим)

Александрийское богословское направление, равно как и западная церковная традиция, делали акцент на частоте причащения и на той Божественной