Богословие истории как наука. Опыт исследования - Михаил Легеев

даже «воцерковляя» их. Это сложный процесс и напряжённая задача. Напряжённая, прежде всего, необходимостью внутреннего самоконтроля, реально существующей опасностью потери педагогикой собственной идентичности, искушением вместе с теми или иными методами воспринять содержание стоящих за ними концепций и внутренних установок «чистого» и безопорного знания, общения и опыта. И только совместные усилия громадного поля российской педагогики (которая есть целая вселенная с грандиозным опытом и наследием) и крошечной точки богословия образования, подставляющей этому «земному шару» своё, подобное архимедову рычагу, плечо, способны и противостать описанным нами релятивистским процессам, и обезопасить разумную интеграцию российской научно-педагогической школы в общемировое интеллектуальное пространство.

Знание, обретённое и накопленное человеком и обществом на том пути, который был осмыслен и обоснован ещё Климентом Александрийским, выдающимся христианским педагогом древности, созидает личность и созидается личностью, открывая человеку новые и бесконечные горизонты преображения мира. Богословие образования как течение в современной педагогической науке ставит своей задачей популяризацию – в хорошем смысле этого слова – педагогических установок святоотеческого наследия.

Глава 4. Научно-техническое развитие

«Простота восстанавливает силы человека»[1650].

Люди после падения… начали нуждаться в вещественном развитии, стремление к которому – отличительная черта нашего века»[1651].

4.1. Введение

Внешние формы жизни человека и человеческого социума, на первый взгляд, представляют собой нечто нейтральное (и действительно являются таковым) по отношению к духовным процессам, в них протекающим. Но эта нейтральность не упраздняет факт их глубокой связи с духовными процессами на всех, так сказать, этапах развития внешних форм жизни и во всех аспектах этого развития.

Явление под названием «научно-технический прогресс» прочно вошло в нашу жизнь, стало зримым и практически близким для каждого современного человека, на глазах которого происходят настолько быстрые изменения в техническом обустройстве мира, насколько, напротив, медленным, неторопливым и однотонным был быт человека прошлых эпох.

Является ли научно-техническое развитие мира следствием зрелости человечества; и если «да», то каков характер, какова природа этой исторической зрелости? Без богословия истории ответ на эти вопросы вряд ли может быть удовлетворительным.

4.2. Значение последствий повреждения человеческой природы как одного из факторов исторического развития эмпирической науки

Вся культура человечества, в том числе весь внешний строй его жизни, бытия социума – включая развитие и изменение форм социальной организации, государственности, экономических отношений, а также научно-технический прогресс – имеет своей начальной точкой факт грехопадения человека. В силу самого этого факта всякое движение и развитие внешних форм жизни человека и социума, можно сказать, всецелая эмпирическая жизнь человека и социума, равно как и развитие этой эмпирической жизни происходят в русле тех последствий грехопадения, которые стали неотъемлемой реальностью испорченной тварной природы. Последствия грехопадения, то есть внешняя страдательность, телесная болезненность и смертность, стремление к постепенному распаду эмпирического бытия выступают своего рода «пассивною базою» абсолютно любого эмпирического процесса (как внутриипостасного человеку, так и социального), причём, независимо от того, что разумность и творческая свобода человека играют в этих процессах становления эмпирических форм жизни ключевую движущую роль.

«Проклята земля за тебя… – говорит Бог согрешившему человеку, – со скорбью будешь питаться от неё во все дни жизни твоей; терние и волчцы произрастит она тебе… в поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю» (Быт. 3:17–19), свидетельствуя об исполнении того предупреждения, которое прозвучало ещё в раю «от дерева познания добра и зла… в день, в который ты вкусишь от него, смертию умрёшь» (Быт. 2:17). Таким образом, жизнь человека в её «земном» измерении после грехопадения оказывается неизбежно сопряжена с трудовым преодолением человеческими усилиями тех последствий грехопадения, которые стали проклятием для человека (телесные страдания и смерть) и приспособлением человека к жизни в проклятом за него и враждебном мире. И, несмотря на то, что это преодоление и приспособление могло осуществляться человеком двумя способами – через труд в стремлении вернуться к Богу (путь Авеля), или через труд в стремлении самоизолироваться и построить свой мир вне Бога (путь Каина), – оно было, в любом случае, абсолютно неизбежным, а исторически представляет собой единый процесс своего рода развития и смены исторических земных форм бытия человечества, в том числе и соответствующих им стадий развития учёности и науки, называемым обычно научно-техническим прогрессом.

Независимо от протекающих внутри общества сложных процессов, каждая новая форма внешнего «развития» общества представляет собой новую стадию вольного или невольного «сопротивления» последствиям грехопадения, то есть проклятию творения в самом человеке и вокруг него. Однако же, в силу принципиальной невозможности до всеобщего воскресения онтологически преодолеть для человека закон телесной страдательности и смертности, каждая новая историческая форма преодоления[1652] этого проклятия оказывается одновременно же и новой формой страдательности, и, таким образом, исторически процесс продолжает своё развитие. «Взрослея» в земных формах своего бытия, человечество в них же испытывает нарастание внешних разрушительных процессов, что также и само по себе является следствием грехопадения[1653], но не может быть квалифицировано как собственно «повреждение природы» или «первородный грех», то есть как нечто, побуждающее ко греху[1654].

Эти закономерности иллюстрируют процесс внешнего старения человечества. Улучшение «качества жизни» с течением времени всё более и более очевидно представляет собой своего рода подпорку стареющему в своей физической составляющей человечеству, «костыль» для инвалида, не способного более передвигаться, питаясь одной внутренней силою. Неотвратимость старения и дряхления отдельно взятого человека может послужить моделью и прототипом внешних процессов, протекающих в социуме и истории.

За этим внешним, эмпирическим процессом, однако, могут стоять и стоят самые различные внутренние, духовные процессы. Достаточно очевидно, что и в этом отношении социум может быть уподоблен отдельно взятому человеку, использующему свою физическую жизнь для реализации самых разных планов, и делающему своё земное угасание путём к Богу, или, напротив, попыткой закоснения в иллюзорно самодостаточном бытии онтологического одиночества. Таким образом, принципиально важным оказывается и наше отношение к научно-техническому прогрессу: в некотором смысле оно подобно тому, как отдельно взятый человек различно, с духовной точки зрения, может относиться к факту своего старения и постепенного земного умирания: либо разумно сохраняя, оберегая и продлевая свою жизнь для служению Богу и людям; либо, напротив, в безумном и безбожном исступлении отчаянно пытаясь сохранить и продлить остатки жизни, полагая их единственной и самодостаточной ценностью своего существования.

4.3. «Божественная педагогика»: эмпирический опыт добрых дел как основание научного процесса

Итак, путь эмпирических наук, научно-технический прогресс в общем и целом направляется пессимистичным фактом постепенного распада телесной природы в человеке, равно как и сам в себе