Пепел золотой птицы - Анастасия Александровна Логинова

– Какой уж тут смех. Девушка поцеловала вас, а вы стоите здесь со мной, позволяя ей уехать с этим Алексеем Игнатьевичем. Вы в своем уме?

– Александра Васильевна разумная женщина, а не малое дитя. Если хочет быть с Громовым – как я могу ей запретить?

– Если бы она хотела быть с Громовым, то не целовала бы вас.

– Не все так просто, Степан Егорович. Она полагает, что Громов подходит ей больше в качестве спутника жизни, потому как они похожи, по ее мнению. Оба купеческого сословия, и оба изгои в собственных семьях. К тому же ей нравятся букеты, которые он посылает!

Он поморщился, будто те букеты пахли чем-то совершенно несвежим.

– Что мешает вам посылать ей букеты? – спросил Кошкин. – Да хоть каждый день, если ей угодно.

– Не в букетах дело. Как бы вам объяснить… во времена нашей с ней помолвки я ведь и впрямь думал, что она другая, что может отличить пустые, но яркие романтические жесты от искренней привязанности. Что толку было писать ей письма в Италию, когда на бумаге я и десятой доли не выказал бы того, что творилось у меня на душе в то время?! Розы, даже самые дорогие и пышные, вянут через две недели, а тот мой подаренный фикус, пусть и невзрачный, и скромный, и совсем не ароматный, сто лет будет стоять зеленым, и ничего ему не сделается. Я думал, она и впрямь по достоинству оценила тот фикус, понимаете? Выдумал себе образ идеальной женщины и как дурак вообразил, будто такая может существовать на самом деле… Я был плохим мужем Раисе, я знаю. Кому-то диаметрально непохожему на Раису – может, стал бы мужем получше. Но, кажется, такой женщины нет в природе.

Отшучиваться в этот раз у Кошкина не было никакого желания.

Солнце поднималось на востоке все выше, тени укорачивались, розовые пятна на домах и деревьях становились золотыми. Соболева «передумывать» явно не собиралась.

– Все может быть, – отозвался Кошкин. – Мир большой, чудеса случаются – сами видели. – Чуть тише добавил: – Спасибо, что приехал, Кирилл. В одиночку, боюсь, в этот раз я бы точно не справился.

– На здоровье, – пожал тот плечами будто бы совершенно безразлично. Тоже помолчал. – Поверите ли, я и в церковь ходил, покуда вы без сознания лежали.

– Неужто?

– Сам от себя не ожидал! Рад, что вы выжили. И, к слову, поздравляю со свадьбой.

– О, благодарю! Так на меня тоже обижаться не станете, что не позвал в дружки?

– Вот еще… Хоть и не понимаю, к чему было так спешить?! А впрочем, дело ваше. Я не очень хорошо знаю Светлану Дмитриевну… но рад буду узнать ее лучше. Как думаете, ей приятно будет услышать, что ее заплатка на моем пальто до сих пор держится?

– Она будет счастлива!.. Кирилл Андреевич, хватит, пожалуй, здесь стоять, поехали в Златолесье.

– Поехали… – подумав, невесело согласился тот. И в последний раз оглянулся на окна дома Тарнавских.

Саша так и не вышла.

* * *

Не вышла она по вполне объективным причинам: долгий изматывающий разговор с сестрами Громовыми, которых бросить Саша никак не сочла возможным. Потом сбор чемоданов, потому как задерживаться в Зубцове у нее не было ни причин, ни желания.

Да и беседу с Алексеем откладывать было нельзя: она чувствовала, что младший Громов прямо сейчас находится на распутье – в ссоре с братом, без какого-либо положения в городе, он мог сорваться да уехать в любой момент. Допустить этого Саша не могла – он был ей нужен.

– У меня к вам предложение, Алексей Игнатьевич. Давайте присядем, это весьма серьезно.

– Предложение? Весьма заинтригован. Не часто хорошенькие женщины делают мне предложения какого бы то ни было характера.

Саша смутилась и совершенно сбилась с мыслей. Она слабо представляла, что такое флирт – она даже книг с подобным содержанием читать не любила. Но, кажется, это он самый и был.

Алеша ей нравился. Легкий в беседе, приятный, очень и очень милый. Внешне немного похожий на Кирилла Андреевича. А главное, понимал он ее куда лучше многих. В другой раз Саша, наверное, поддержала бы его игривый тон, но сейчас ей хотелось спать и хотелось скорее получить четкий однозначный ответ.

– Мое предложение делового характера, – без улыбки предупредила она. – Я прошу вас стать управляющим в банке, который по закону принадлежит мне. По закону, но не по факту.

Алексей удивился. Еще на слове «делового» удивился. Вскинул брови.

– Так ведь… банком, насколько мне известно, управляет ваш брат?

– Да, – подтвердила Саша. – Но мне бы хотелось, чтобы это были вы. И чтобы вы действовали в моих интересах.

– Вот как?..

Алексей нервно вскочил и прошелся по комнате. Видно, предложение и впрямь застало его врасплох. Сел снова, невзначай оставив руку на подлокотнике Сашиного кресла. Стекла его очков блеснули, поймав отсвет газовых ламп. Спросил:

– Не напрасно ли вы мне доверяете? Ведь вам известно, надеюсь, что мне нужно большее, гораздо большее, чем управление банком?

Пальцы его руки зависли в воздухе, желая коснуться ее пальцев. Но так этого и не сделали. Громов ждал ответа.

– Большего вы не получите, – Саша нашла в себе сил не одернуть руку и не отвести взгляд. – Я и так предлагаю вам много. Куда больше, чем вы можете когда-либо получить в Зубцове!

– Предлагаете – но сперва мне придется переиграть вашего брата. Я слышал о нем весьма скверные вещи, признаться.

– Более скверные, чем о вашем отце?

Громов криво улыбнулся. Снова прошелся по комнате. Рывком снял очки и вдруг посмотрел на Сашу уже иначе:

– Бог с ним, с банком, с братьями и отцами… Вы мне нравитесь, Саша. В самом деле нравитесь – я таких как вы раньше не встречал! Я не умею говорить красивых слов, уж простите… Но я свободен и не имею никаких сердечных привязанностей, и вы… насколько мне известно, тоже. Могу ли и я озвучить вам свое предложение?

– Нет.

Саша смутилась, отвела взгляд, испуганно покачала головой.

– Нет! Или принимайте мое, или… Больше мне вам предложить нечего.

Алексей устало улыбнулся:

– Увлекаетесь химией, значит?.. Вот уж бесполезная наука,