Книга Уткина: Мы тут жизнь живём - Станислав Владимирович Гридасов

например, запланировать то, что с тобой случится в дороге? Если заблудится навигатор, например. А в городах о съемках уже договаривались. Тогда не было понятия «продюсирование» в нынешнем смысле слова. Да просто договаривались о съемках по телефону, да и дело с концом.

Мне всегда доставалась роль «парламентского корреспондента». В городах, которые готовились к чемпионату мира, вместе с чиновниками ездили либо по стройкам, либо по местам для них. В первой программе с тогдашним замминистра нижегородского спорта знаменитым биатлонистом Николаем Круговым увековечили на пленке несколько точек, где мог бы быть стадион. Например, была идея построить его на косе гребного канала, а не на том месте, где он стоит сейчас.

У Тимура и Миши всегда находилось что-то поживей чиновников: уроки лезгинки в Махачкале или выездка на ростовских рысаках, покупка раков или… Да ну грех жаловаться. Сейчас сложно сказать, что было самым ярким событием во всех этих приключениях. Наш футбол с Костей Геничем в саранской колонии для иностранных заключенных или там же, в Саранске, занятия по ходьбе – в Мекке этого вида спорта? Акции в защиту троллейбуса в Иванове или прыжки Поленова в бассейн под руководством олимпийского чемпиона Дмитрия Саутина? Появление Васи в Казани на вертолете или его поездка в карете по одесской Дерибасовской? Официальный завтрак с самогоном в селе Тетюши или исследования криминального казанского феномена за десять лет до кинопоявления «Слова пацана»? Вася с усами в сопровождении Кубанского казачьего хора…

И все это в футбольной программе.

Хотя, пожалуй, особенной была Махачкала.

У Васи была странная мечта… сбросить в пропасть автомобиль. Проверить, взорвется ли он, как обычно бывает в кино. Поездка в Дагестан должна была «сказку сделать былью». В Махачкале Вася (разумеется, на свои) купил сильно убитую пятерку «жигулей».

Она была приговорена. Вот только одно обстоятельство мы не учитывали. А куда, собственно, она может упасть. Гор-то в Дагестане в достатке. Но внизу либо люди живут, либо коммуникации проведены. Наши друзья изучили абсолютно весь ландшафт и где-то на третий день нашли подходящий склон. Мы придумали, что заехали на видовую площадку, стали что-то обсуждать (финальная сцена) и нечаянно оперлись на машину. «Жигули» на ручник «забыл» поставить коллега Коломыц… Ну и… полетела ласточка родненькая. Важно заметить, что мы к ней действительно прикипели – все три дня на этой пятерке раскатывали по Махачкале.

Камеры расставляли долго. Дубля не могло быть. А ракурс нужно выбрать без ошибок. Летела она красиво и гимнастически кувыркалась. Но не взорвалась «как в кино». Просто плюхнулась на крышу. Очень эффектно. Вася сиял!

Он любил, чтобы красиво! На Дербентском коньячном заводе мы пришли в погреб. Огромное помещение с бочками легендарного дагестанского. Там же был дегустационный кабинет. Директор завода при нас открыл бутылку 1961 года розлива! «Когда Гагарин полетел», – причмокивая от предстоящего удовольствия, сказал Вася. Мы были в курсе. Но о чем точно не догадывались, так о его следующей фразе. «Давайте вы сейчас мне не будете мешать мою сцену снимать. Вот порог, вот дверь». Ну а что нам оставалось? Мы стояли за ней и слышали, как директор коньячного объясняет Васе принципиальность цвета коньяка, как его лучше покатать в бокале, потом попробовать надо аккуратно…

В это время руководитель нашей дагестанской делегации вдруг сказал: «Тут столько бочек… А что мы, собственно, стоим?»

«А что, и мы можем?»

«А вот. – И с этими словами он откуда-то достал пластмассовую трубу, похожую на гигантский шприц. – Кто первый?»

То есть как первый? Ну у нас же тары нет…

Как это нет? А это что? И он запустил трубку в первую бочку, литров на тридцать.

Стоит ли говорить, что мы продегустировали несколько бочек. Вася же тем временем все катал и катал капли коньяка по небу. К моменту окончания «его сцены» мы были фанатами дагестанского коньячного, а наше мироощущение было искристым, как цвет этого напитка на солнце.

Как вы понимаете, в таком калейдоскопе событий футбол всегда был «техническим вопросом». Конечной точкой встречи и поводом. Узнать самим нашу страну и показать ее зрителям.

Коллеги в комнате 8–16 с интересом и завистью ждали наших баек из поездок. Они прекрасно понимали, что творилось в такой-то компании в таких репортерских поездках. Да их еще и бесило, что из расписания комментаторов выпадало сразу несколько человек на выходные. Им приходилось делать нашу работу. Пока мы сами были на съемках. В то, что иногда было тяжело, – никто не верил.

«Три репортера» в Дагестане: «У Васи была странная мечта… сбросить в пропасть автомобиль»

А сложность, как по мне, часто заключалась в отсутствии четкого планирования. Мне всегда казалось, что съемки можно готовить тщательней и не полагаться на случай. Дело дошло до страшнейшей ругани Васи и Тимура в Ростове-на-Дону. Вася с Полешей и Коломыцем снимали сцену «Рыбалка и уха». Как несложно догадаться, финал этой «сцены» был слегка размыт и вместе с этим размылся тайминг. Тимур в это время ждал оператора в другом месте, и поплыла съемка его части.

Ох, что было. Маленький Тимур орал на большого Васю. Потом Вася орал в ответ. Даже самый страшный скандал, который вы можете представить, смотрелся бы руганью детей в песочнице в сравнении с этой перепалкой. Его слышали оба берега этого чудного города-на-Дону.

Наш режиссер Емеля Руднев вместе с Васей решили разбавить наши гонзо-съемки студийной частью. Для внутренней динамики. Чтобы как можно больше наших друзей по комнате 8–16 получили возможность стать частью этой истории (а хотели сняться в «Трех репортерах» примерно все). И тогда Вася придумал рубрику «Гол комментатора». Задача для коллег формировалась просто: нужно было выбрать красивый гол, который забили в матче, который он комментировал, и самому повторить его на поле. Выставляли ту же точку, ставили стенку (если это был штрафной), скотчем обозначали то место, куда должен влететь мяч, – делали все реалистично. Секундировал и оценивал все Костя Генич. Шмурнов повторял мяч вратаря-бомбардира Рожерио Сени, а Нобель Арустамян, в розовой футболке «Ювентуса», пытался изобразить гол Аллесандро Дель Пьеро.

Спустя несколько лет мы все узнаем слово «челлендж». А тогда это была рубрика в программе «Три репортера».

Особенной историей стала музыкальная тема. Вася был влюблен (это его обычное состояние) в украинскую группу «Скрябин», и особенно в одну песню «Нам казали». Она была не то что на репите. Она была везде, когда рядом появлялся Вася в то время.

Без нее представить программу уже нельзя. Ее мотив всегда появлялся в конце, уже под титры. Но мелодией не буквально, а идейно была пронизана вся программа. На Евро–2012 в Киеве мы даже договорились встретиться с солистом этой команды Андреем Кузьменко. Но мы банально разминулись по времени…

В тот период нашей жизни мы не сильно понимали масштаб нашей работы.