Книга Уткина: Мы тут жизнь живём - Станислав Владимирович Гридасов

Я приветствую юбилей этого ясного ума, этой выдающейся спортсменки, великого выборщика талантов. Я предвкушаю тесную нешумную компанию, в которую я постучусь сегодня со своим дурацким подарком.

Анна Дмитриева – на смерть Василия Уткина

Я была одним из первых людей, кто принял Василия в спортивную редакцию. Я помню, как он, будучи 22-летний мальчиком, стоял за спиной, а я монтировала «Футбольный клуб», который не имел ко мне отношения. Но тогда в редакции не было тех, кто занимался футболом, мы только-только создавались. Вдруг робко я услышала голос: «Я бы смонтировал не так». Это был Вася. Высокий, стройный, молодой, вся жизнь впереди.

Вся моя творческая жизнь так или иначе связана со становлением Васи. В последнее время я всегда волновалась за его здоровье и самочувствие. Но, к сожалению, избежать неизбежного невозможно.

Вася оказался очень энергичным, талантливым, предприимчивым, ярким и самобытным журналистом. Примерно через месяц после того, как он начал присутствовать в нашей редакции, он принес первое предложение по «Футбольному клубу». Я была очень рада, что там было написано то, что фактически не существовало в то время на экранах программ. Почти сразу мы поддержали его инициативу, и он начал работать.

Очень грустно, все время приходилось за него волноваться, казалось, что жизнь может оборваться в любую секунду. Из-за того, что он был полным, задыхался, чувствовал себя плохо, я без конца отправляла его к врачу, он проходил там обследования. Но настоящей заботы о своем здоровье он не проявил. И случилось то, чего всегда очень сильно опасаешься.

Мне очень непривычно говорить о Васе в прошедшем времени, я его воспринимаю еще как живого человека. Он не был похож ни на кого, всегда со своим мнением и точкой зрения, но его можно было переубедить, чем я иногда занималась. О Васе можно говорить очень много. Хочется выразить соболезнования родственникам и близким Васи. Казалось, что вся жизнь еще впереди, что Вася еще своего последнего слова не сказал…[89]

2011. 6 марта. 39 лет. День рождения

Дорогой мой чемодан

Василий Уткин

Мне 39 лет. Сегодня. Три года назад я решил завести традицию – давать в этот день серьезное развернутое интервью. В прошлом году не получилось, а перед тем на мою просьбу поговорить отзывались мои друзья – Максим Андреев, один из лучших российских кинокритиков, ныне давно уже занимающийся спортивной журналистикой, и главный редактор журнала «PROспорт» Станислав Гридасов. В этом году я не без грусти поводил глазами по сторонам, потому что очень важная часть такого замысла, конечно, в том, что интервью хоть и деньрожденное, но нужно, чтобы вопросы могли быть любыми. Собеседник нужен, во-первых, маститый (это, как вы понимаете, не возрастная характеристика), а во-вторых, нужно, чтобы он никак от меня не зависел. Вот с этим у меня в последнее время возникли некоторые проблемы… Я долго думал и обратился с просьбой поговорить к Станиславу Минину, блогеру нашего сайта и прекрасному колумнисту «Независимой газеты». Спасибо ему большое! В общем, вот что у нас получилось; вопросы – Станислав Минин, ответы мои.)

– Скажи, ты по-прежнему соблюдаешь традицию – возвращаешься в родительский дом в свой день рождения, фиксируешь еще один сделанный круг?

– А как же. Конечно.

– Ты доволен последним кругом (надеюсь, ты не суеверен и ничего не имеешь против невинного слова «последний»)?

– Нет, я, наоборот, всегда улыбаюсь, когда вижу, как кто-то избегает этого слова. Это ведь просто слово. Как вот знаменитые три шестерки – дело тоже ведь не в соседстве трех знаков, а в том, из чего складывается число. Нет, я вообще недоволен последними кругами. И потому что жизнь сильно изменилась в последние месяцы и я еще не приноровился ее адекватно воспринимать. Да и, к сожалению, перемены в родительском доме все не к лучшему.

– Говоря об изменениях, ты имеешь в виду свой новый статус, новый профессиональный вызов, который ты продолжаешь «примерять»? Ведь со стороны как раз может показаться (и кажется!), что ты достиг всего в профессии и можешь быть доволен…

– Жаловаться грех. Мне очень интересно пребывать в новом качестве, и я могу только еще раз удивиться тому, какой же Анна Дмитриева проницательный человек. Когда у нас были приняты все решения о перестановках на спортканалах, она меня спросила, понимаю ли я, что происходит; ну, я что-то промычал, а она говорит мне: в сущности, меняется только одно. Теперь никому не сможешь сказать, в том числе себе, что тебе что-то не позволили сделать. Я ежедневно убеждаюсь, что так оно и есть. Это не значит, конечно, что возможности безграничны, но все совсем по-другому. Я, например, месяца три вообще не понимал, как писать заметки теперь. Раньше садился и писал – и ни о чем не задумывался. А тут – как отрезало, голова совершенно другими мыслями занята. И это только один пример. На самом деле жизнь изменилась примерно так же сильно, как, допустим, если бы я женился, или вот если вспоминать – как поменялась, когда я начал жить отдельно от родителей.) Что-то в этом роде. Так что я пока не сильно понимаю, в какую сторону и как она идет. Подожду покамест. С выводами.)

– А в отношениях с коллективом «Плюса» – психологически было сложно перестраиваться? Вчера – коллеги, приятели. Сегодня – подчиненные…

– Местами это был очень болезненный процесс. Но это неизбежно. Мы на телевидении; вокруг люди все амбициозные, и вряд ли есть хоть один человек в такой профессии, как наша, который не имел бы на своей памяти пары-тройки случаев, в которых его особенно обидно бы недооценили. Так это или нет на самом деле – неважно. Но такие случаи тоже были. Мне по этому поводу самый лучший совет дал отец, у которого в жизни тоже когда-то произошел… Скажем так – карьерный взлет. Совет был очень простой.

На матче «Спартак» (Москва) – «Рубин» (Казань). Апрель 2012 г.

– Какой?

– Предельно простой: не париться. Так и должно быть. Ну, это такая теория чайника: время от времени пар вырывается.

– У тебя ведь тоже были свои «два-три случая»? Когда недооценили?

– Безусловно. Может, даже и больше.

– И как ты поступал? Находясь еще на «той» стороне…

– У меня был достаточно затяжной конфликт с Алексеем Бурковым, например. Нашим первым директором – светлая ему память! Был момент, когда я получал от него не просто обидные – порой оскорбительные претензии. Он просто меня гнобил какое-то время. Но все кончилось хорошо. Мы нашли общий язык. Тут может быть только один способ – не копить в себе. Случилось что – надо поговорить, значит, не обязательно прийти к согласию, но, по крайней мере, понять, что и почему произошло. Бурков был очень резкий и не всегда справедливый, но абсолютно открытый человек. И движим интересами дела – как он их понимал. Поэтому рано или поздно,