Маленков. Несостоявшийся вождь СССР - Рудольф Константинович Баландин

любых науках идёт не только борьба мнений искателей истины, но и острое соперничество разных школ и направлений, возглавляемых одним или несколькими авторитетными специалистами. Такая ситуация сложилась в ХХ веке, когда учёные стали бороться ещё и за финансовое обеспечение своих работ.

Обратим внимание на завершение сталинской работы: «Марксизм не признаёт неизменных выводов и формул, обязательных для всех эпох и периодов. Марксизм является врагом всякого догматизма».

Складывается впечатление, что дискуссия по вопросам языкознания при целом ряде более или менее конкретных тем имела и сверхзадачу. Появление этой работы большинство советских ученых, в первую очередь гуманитариев, восприняло со вздохом облегчения. Высказанные в ней суждения Сталина избавляли от постоянной оглядки на догмы марксизма.

…Часто пишут, будто Сталин допускал свободу мысли только для себя и не терпел возражений. Это неправда. По свидетельству многих, кто с ним общался в разные годы и подчас в экстремальных ситуациях (во время Отечественной войны или, как в его дискуссии с Михаилом Шолоховым, в период коллективизации), со Сталиным можно было спорить, и он умел учитывать чужие мнения.

Иосиф Виссарионович на старости лет с огорчением убедился, что научная и философская мысль в СССР находится под гнётом окаменевших догм марксизма. Он запретил устраивать дискуссию по вопросам физики, на которой настаивали некоторые марксисты, в частности, занимавшийся философией физики К.А. Тимирязев.

Говорят, будто в СССР были запрещены генетика и кибернетика, готовились запреты на квантовую теорию, специальную и общую теорию относительности. Но следует отличать конкретные научные данные от их толкования. Другими словами — теоретическую и техническую науку от философии науки.

Некоторые фанатики, такие как Т.Д. Лысенко, стремились всеми правдами и неправдами утверждать свои взгляды. Но к генетике марксисты предъявляли претензии в связи с философскими обобщениями на их основе, а также из-за распространения идей евгеники — выведения гениев, лучших представителей рода человеческого, искусственным отбором, как породистых животных. После 1948 года многие наши генетики продолжали свои исследования. Техническая кибернетика у нас поощрялась и развивалась.

Был ли Сталин «твердокаменным марксистом» и убеждённым материалистом? Вряд ли. В 1934 году он критически отзывался о некоторых высказываниях Ф. Энгельса, огульно охаивавшего политику царского правительства. Он сдерживал активность воинствующих безбожников.

Работа «Марксизм и вопросы языкознания» показала, что Сталина не удовлетворяла работа, проводимая «начётчиками и талмудистами» марксистского учения. Он покусился на обширные угодья, где безбедно паслись, жуя идеологическую жвачку и не утруждая себя излишними заботами, сотни тысяч преподавателей марксизма, партийных деятелей и пропагандистов.

Он наивно требовал творческого подхода к марксизму у тех, кто утратил творческие способности, став интеллектуальными импотентами. Были и талантливые марксисты, но в данном случае имеются в виду «массы идеологических работников», из которых выделились в виде мутного и дурно пахнущего осадка «прорабы перестройки» и «реформаторы».

Предвидел ли Сталин перерождение формальных коммунистов, представителей партийной элиты? Отчасти, да. (Хотя кто бы мог ожидать ту степень вырождения, которую показали бывшие члены КПСС, отрекшиеся с немалой выгодой от своих прежних убеждений.) Как бы ни пытался Сталин бороться с ними, порой жесточайшими методами, искоренить их было невозможно. Сорняки, как известно, значительно более живучи и легче приспосабливаются к изменчивым условиям, чем культурные растения. Нечто подобное наблюдается и среди людей.

Академик П.Л. Капица, будущий лауреат Нобелевской премии по физике, летом 1952 года писал Сталину: «Вы исключительно верно указали на два основных всё растущих недостатка нашей организации научной работы — это отсутствие научной дискуссии и аракчеевщина… После вашей статьи о языкознании, аракчеевщина у нас не прекращается, но продолжает проявляться в самых различных формах; я лично самую вредную форму аракчеевщины нахожу тогда, когда, чтобы исключить возможность неудач в творческой научной работе, её пытаются взять под фельдфебельский контроль».

В то время у Петра Капицы продолжался конфликт с Лаврентием Берией, который не утвердил его руководителем атомного проекта. Отсюда и слово «фельдфебельский». Как известно, проект был блестяще осуществлён под руководством Игоря Курчатова. Берия как куратор проекта и поставщик американских секретов, добытых нашими разведчиками, был в данном случае важной и полезной фигурой.

Была ли при Сталине обеспечена творческая свобода всем и во всём? Нет, конечно. «Оттепель» перешла бы в катастрофическое половодье. На этот счёт в любом государстве есть ограничения — политические, нравственные, экономические. У нас серая армия идеологических работников бдительно пресекала попытки отклониться от марксизма-ленинизма в философских и научно-философских исследованиях. Хотя и эти преграды удавалось преодолевать.

Господство в СССР «единственно правильного» учения марксизма-ленинизма, которое называли научным, а не только философским, принесло немало вреда: под его прикрытием, как верно отметил Сталин, к высоким должностям и званиям пролезали бездарные, но ловкие и беспринципные люди. Но как с этим бороться?

Сталин был не только создателем новой общественной системы, но и её заложником. Превращение марксизма в идеологическое учение религиозного типа вынуждало вождя поддерживать такое положение. Даже отступая от его догм, он подыскивал оправдания, выискивая цитаты Маркса, Энгельса, Ленина.

Он никогда не был догматиком. Выступая на VI съезде РСДРП(б) в августе 1917 года с политическим отчётом ЦК, Сталин отстаивал свою позицию, расходившуюся с догмой марксизма: «Не исключена возможность, что именно Россия явится страной, прокладывающей путь к социализму». Обосновав это, сделал вывод: «Надо откинуть отжившее представление о том, что только Европа может указать нам путь. Существует марксизм догматический и марксизм творческий. Я стою на почве последнего».

Беда теории социализма и коммунизма, что творчество в этой области знаний было резко ограничено. Застой, вызвавший деградацию марксистской мысли после смерти Сталина, содействовал внедрению буржуазной идеологии. Это стало одним из важных факторов крушения СССР. Когда называют «оттепелью» хрущёвское время, это или ложь, или недоразумение. При нём наметился зияющий разрыв между партийным руководством и народом. Подлинное обновление страны и народа началось после войны при Сталине.

Как было сказано, Николай Заболоцкий написал в марте 1948 года стихотворение «Оттепель» (в том же году вышел сборник его стихов):

Оттепель после метели.

Только утихла пурга,

Разом сугробы осели

И затемнели снега.

……………..

Пусть молчаливой дремотой

Белые дышат поля,

Неизмеримой работой

Занята снова земля.

Скоро проснутся деревья,

Скоро, построившись в ряд,

Птиц перелётных кочевья

В трубы весны затрубят.

Что может означать оттепель в стране? Потепление в отдельно взятом районе? Что, насколько и для кого изменилось?

Сталинская «оттепель» наиболее значительно проявилась в экономике, а не только в идеологических послаблениях. За свободу высказываний активно выступали служащие из среды неплохо материально обеспеченных. Для массы населения после войны самым главным было улучшение материального положения, свобода от экономического гнёта.

Для народа оттепель началась с Победы и продолжилась с