Маленков. Несостоявшийся вождь СССР - Рудольф Константинович Баландин

Сталин оговорился: «Ко мне обратилась группа товарищей из молодежи с предложением — высказать своё мнение в печати по вопросам языкознания, особенно в части, касающейся марксизма в языкознании. Я не языковед и, конечно, не могу полностью удовлетворить товарищей. Что касается марксизма в языкознании, как и в других общественных науках, то к этому делу я имею прямое отношение».

Первый вопрос: «Верно ли, что язык есть надстройка над базисом?»

Ответ отрицательный. Это может показаться странным. Если есть единый фундамент общества — экономический базис, то всё прочее — надстройки. По принципу: материя первична, сознание вторично. Одно из проявлений сознания — язык. Значит, он должен считаться надстройкой.

Сталин пояснил: «Базис есть экономический строй общества на данном этапе его развития. Надстройка — это политические, правовые, религиозные, художественные, философские взгляды общества и соответствующие им политические, правовые и другие учреждения».

Стараясь на старости лет быть марксистом, академик Н.Я. Марр пришёл к выводу, что язык следует отнести к категории надстройки. Его ученики возвели эту идею в ранг научной теории. Сталин возразил: «Язык… коренным образом отличается от надстройки. Язык порождён не тем или иным базисом, старым или новым базисом, внутри данного общества, а всем ходом истории общества и истории базисов в течение веков. Он создан не одним каким-нибудь классом, а всем обществом, усилиями сотен поколений…

Ни для кого не составляет тайну тот факт, что русский язык так же хорошо обслуживал русский капитализм и русскую буржуазную культуру до Октябрьского переворота, как он обслуживает ныне социалистический строй и социалистическую культуру русского общества».

Происходят революции, надстройки меняются, экономический базис тоже, а язык сохраняется. «Поэтому сфера действия языка, охватывающего все области деятельности человека, гораздо шире и разностороннее, чем сфера действия надстройки. Более того, она почти безгранична».

Значит, наряду с материальным базисом общества существует и духовный, воплощённый, в частности, в языке. Логично ли проявления духовной культуры причислять к «надстройке»? Разве религиозные верования меняются с изменением экономического базиса? Или радикально преображаются философские учения, научные теории, формы искусства?

Нет, конечно. Меняются социальная структура общества, политика, господствующая идеология. Изменчива материальная база, техника. Но есть духовная культура, живущая по своим законам, и природа — ещё одна важнейшая категория, оставшаяся вне схемы.

Глобальная цивилизация существует в лоне земной природы. Значит, единый первичный базис общества — Биосфера. У него две опоры, которые определяют суть цивилизации: материальная (техника, труд, экономика) и духовная (знания, вера, искусство, литература).

К такому выводу приходишь, развивая идею Сталина. Сам он не заходил так далеко в своих рассуждениях. Достаточно и того, что он открывал путь к таким идеям.

Академик Марр искренне стремился осмыслить языкознание с позиций марксизма. Он поверил в то, что такое учение, логически выстроенное и подтверждаемое победой социализма, открывает новые перспективы в науке. Он думал, что развивал идеи классиков языкознания.

Например, Вильгельм фон Гумбольдт в мае 1802 года писал Фридриху Шиллеру, что для него «общая энциклопедия языкознания» связана с «философией и народоведением». Но одно дело — связывать с философскими учениями (это происходит вольно или невольно во всех науках при переходе от частных проблем к обобщениям), а совсем другое — подчинять им научную мысль.

В работе «Относительно марксизма в языкознании» Сталин выступил против политизации научных теорий. Критикуя оппонентов, он доказывал своё мнение, а не вещал истины. Это был деловой тон дискуссии на равных условиях. Вот пример его рассуждений.

«Ссылаются на то, что одно время в Англии английские феодалы «в течение столетий» говорили на французском языке, тогда как английский народ говорил на английском языке, что это обстоятельство является будто бы доводом в пользу «классовости» языка и против необходимости общенародного языка. Но это не довод, а анекдот какой-то.

И.В. Сталин. «Относительно марксизма в языкознании. К некоторым вопросам языкознании». Издание 1950 г.

Во-первых, на французском языке говорили тогда не все феодалы, а незначительная верхушка английских феодалов при королевском дворе и в графствах. Во-вторых, они говорили не на каком-то «классовом» языке, а на обыкновенном общенародном французском языке. В-третьих, как известно, это баловство французским языком исчезло потом бесследно, уступив место общенародному английскому языку.

Думают ли эти товарищи, что английские феодалы и английский народ… объяснялись друг с другом через переводчиков, что английские феодалы не пользовались английским языком, что общенародного английского языка не существовало тогда, что французский язык представлял тогда в Англии что-то большее, чем салонный язык, имеющий хождение лишь в узком кругу верхушки английской аристократии?»

Завершает его работу ответ «товарищу А. Холопову». Начинается уважительно: «Ваше письмо получил. Опоздал немного с ответом ввиду перегруженности работой». И называет два его предположения глубоко ошибочными.

Вопрос: Маркс и Энгельс пришли к мысли о невозможности победы социалистической революции в отдельно взятой стране, а создание СССР доказало обратное; значит, основоположники марксизма ошибались?

Нет, отвечает Сталин, они были правы, но с позиций своего времени. Изменилась ситуация в мире, преобразился капитализм, и потребовалось пересмотреть их выводы с учётом новых реалий.

А. Холопов «поддел» вождя, сопоставив два его высказывания. В докладе на съезде партии в 1930 году Сталин говорил, что после победы социализма в мировом масштабе национальные языки сольются в один какой-то новый язык. А в статье «Марксизм и вопросы языкознания» утверждал, что в результате скрещивания двух языков один выходит победителем, а другой отмирает, без появления нового языка.

Вождь пояснил: в одном случае речь идет об эпохе до окончательной победы социализма, а в другом — после оной. Обе формулы справедливы, — каждая для своего времени.

Расправившись с оппонентом, Сталин завершает: «Начетчики и талмудисты рассматривают марксизм, отдельные выводы и формулы марксизма, как собрание догматов, которые «никогда» не изменяются, несмотря на изменение условий развития общества. Они думают, что если они заучат наизусть эти выводы и формулы и начнут их цитировать вкривь и вкось, то они будут в состоянии решить любые вопросы в расчёте, что заученные выводы и формулы пригодятся им для всех времен и стран, для всех случаев в жизни».

Что тут возразишь?

После печально знаменитой сессии ВАСХНИЛ, где Т.Д. Лысенко порой огульно громил молекулярную генетику и (справедливо) преувеличенное значение борьбы за существование, работа Сталина свидетельствовала о смягчении партийного давления на науку. Он писал: «Общепризнанно, что никакая наука не может развиваться и преуспевать без борьбы мнений, без свободы критики. Но это общепризнанное правило игнорировалось и попиралось самым бесцеремонным образом. Создалась замкнутая группа непогрешимых руководителей, которая, обезопасив себя от всякой возможной критики, стала самовольничать и бесчинствовать».

Увы, в