Фиалковое сердце Питбуля - Лана Муар

– Всегда бесило. А сегодня особенно. Хочешь мяса? Шуруй переодеваться.

Треск надвигающегося апокалипсиса уже не просто слышно, его можно увидеть. И Сладкова, и Глок, будто сорвались с цепей и вот-вот вцепятся друг другу в глотки. Оба раздувают ноздри, прожигая друг друга взглядами. Оба уперлись, каждый в свое, и не собираются отступать.

– Михайлов… Лучше дай мне мясо, пока не стало хуже.

– Я сказал, получишь, если переоденешься.

– Тебе пизда, Михайлов!

Подскочив на ноги, Сашка срывается в сторону своей палатки, на ходу развязывая лямки лифчика и отбрасывая его в сторону. После, сверкнув глазами в ответ на едкую улыбку Глока, скрывается внутри, а через несколько мгновений выходит обратно уже в сарафане:

– Достаточно скромно или мне нацепить паранджу!?

– Лифчик надела?

– С-с-сука! – Сашка снова ныряет в палатку и возвращается к столу едва ли не кипя от злости. – Трусы я тоже переодела. Твои любимые, кстати. С ежиками. Показать?

– Поверю на слово, Сашулечка.

– И ты мне поверь, Мишутка, я очень хорошо помню кто и что делает.

– Не пугай ежа голой задницей, Ватрушечка. Я тоже много чего помню. И эти трусы точно не забуду.

– Мясо!

– Приятного аппетита, Сашулечка.

– Молись, Михайлов. Ты еще не понял в какую задницу вляпался.

Довольная улыбка победителя на губах одного, и, к нашему с Эвой удивлению, не менее довольная у Сладковой. Выбрав самый сочный кусок, вернее, забрав тот, что Миша положил себе, она ногтем проводит по горлу, обещая локальный пиздец за малейшую попытку отобрать «ее мясо», отрезает кусочек и усмехается, смотря в глаза Глока с вызовом:

– Гав-гав, а давай-ка сегодня вечером сыграем в картишки. Мы же раньше так часто играли… Втроем. Да, Мишутка?

– Саш… – я не особо понимаю куда она клонит и к чему Сладковой сдались карты, но сейчас проще согласиться. Что я и делаю, решив уточнить, – Пара на пару?

– О нет, Гав-гав. Каждый сам за себя. Как в школе, помнишь? На желание, – Сашка с садизмом улыбается, увидев тревожный взгляд Глока в мою сторону. – Да-да, Мишаня. На желание. Ты все правильно понял.

– Я не буду играть в этот детский сад, Сашуля.

– Будешь, Михайлов. Как миленький, будешь. Или ты не мужик?

– Чего!?

– Того, Мишутка. Испугался что ли? – хохотнув, Сашка поцокала языком и негромко произнесла, – А я-то думала, что ты не из трусливых.

– Повтори, Ватрушечка, – скрипнул зубами Глок.

– Ты все и так услышал, Косолапик. Маленький, трусливый, жалкий…

– Играем! – прорычал Глок, обрывая начавший набирать скорость поток не самых приятных эпитетов в свой адрес.

– Умничка, – кивнула Сладкова, отправляя в рот кусочек мяса. – М-м-м… Вкуснотища! Эва, ты же поиграешь с нами, да?

Только тот, кто уже знал Сашку и не раз играл с ней в карты, обратил бы внимание, что она начала подготовку к игре с того самого момента, как обозначила свое желание поиграть и получила согласие. Однажды, ещё в школе, опозоренная одноклассницами проигрышем и идиотским желанием снять и отдать трусы физруку, Сладкову заклинило на картах до такой степени, что пока все, кто участвовал в издевательстве, не принесли свое нижнее белье в учительскую, не успокоилась. Девочка с мультяшной кошкой на рюкзаке почти полгода готовила свою месть, чтобы потом сполна упиваться результатом и произведенным эффектом. Вот и сейчас Сашка готовилась. И нет, она не кропила колоду – зачем? Все сводилось к простому и действенному психологическому настрою у того, кого она нацелилась обыграть. А Сашка не просто нацелилась, она уже мысленно выиграла, озвучила свое желание и наслаждалась реакцией Глока. И стоило мне увидеть, что Сладкова демонстративно притихла и перестала цеплять своего Косолапика, все сразу встало на свои места. Ведь именно Глок стал той жертвой, ради и для которой готовился весь спектакль. Единственное, чего я не мог понять, на кой черт он ей сдался.

Еще со школы не забытые правила – игра до двадцати одного, где первый вышедший из партии получает три очка, второй два, третий одно. Со школы знакомое Сашкино «огорчение» на первых трех партиях слитых в ноль – единственные, где она не мухлевала и поддавалась, присматриваясь к Глоку. А дальше счастливый возглас и улыбка, тронувшая губы Сладковой на первой «случайно» выигранной – по факту ставшей той самой партией, после которой можно сушить весла и даже не пытаться переломить ход или изменить результат. И если Эва играла, сосредоточившись на самой игре, я больше наблюдал за тем, как Сашка с профессионализмом каталы ведет Глока к проигрышу. Незаметно для всех скинуть лишнее, взять пару вместо одной, забыть подкинуть карту мне или Эве, но всегда вспомнить, что для Косолапика есть та самая, после которой он уже не сможет отбиться или отобьется, но только отдав козырь. Сладкова вела игру ровно так, как хотелось ей. Дать выиграть одному, чтобы он смог набрать три очка, после «подтянуть» другого и не забыть про Глока. И глядя на лист с результатами, можно было сказать, что все четверо идут нос к носу, с минимальным разрывом, то вырываясь вперед, то отставая на очко. До последней партии в игре, где Сашка развернулась на полную и «утопила» всех, чтобы выйти первой с двумя шестерками, брошенными на стол под нос Глоку.

– Пойду поставлю чайник, а вы пока доигрывайте, – чуть не зевая, произнесла она, а когда вернулась «удивилась» своей победе. – Да ладно!? Так-так-так… Чтобы такого вам загадать? – Сашка постучала пальцем по губе, потом улыбнулась и наставила его на меня, – погавкай Гав-гав.

– Гав, гав, – захохотал я самому нелепому заданию.

– Эва, а можешь мяукнуть?

– Мяу-у-у, – протянула Эва, составляя компанию мне, смеющемуся бредовости Сашкиных желаний.

– Так… С вами все ясно, – хихикнула Саша, поворачиваясь к Глоку. – А для тебя у меня есть особенное желание.

Наклонившись к его уху, она что-то прошептала, улыбаясь шипящему:

– Ч-что!?

– Да, Мишутка. Это мое желание – очень безобидное, заметь, – и ты должен его исполнить. Спроси любого и все тебе подтвердят, что карточный долг – святое, – Сладкова игриво пробежалась ноготками по плечу Глока и потянулась, поднимаясь на ноги, – И не бойся, мы подождем, когда ребята спать пойдут. Тебе обязательно понравится, Мишутка.

Вот только по выражению на лице Глока я не мог сказать, что услышанное его порадовало. Скорее, наоборот, напрягло до состояния немого ступора.

53. Эва

Кто бы что ни говорил, а отдых дикарями мне понравился с той самой секунды, как мы выехали с парковки. И теперь, прожив на берегу моря больше недели, понравился ещё больше. Я, конечно, не могла сравнивать объективно – все же поездка на море для меня была первой, да и не с чем было особо сравнивать, – но если бы мне сейчас предложили на выбор пятизвездочный отель со всеми возможными благами цивилизации и шведским столом или палатку с надувным матрасом и расписанием дежурства по кухне, не раздумывая выбрала бы второй вариант, хоть он и вносил свои небольшие коррективы. Для меня они не были критичными или мешающими отдыху. Наоборот, так было даже интереснее. Например, готовка. Наверное, кому-то она могла показаться лишней морокой, от которой на отдыхе стоило тоже отдыхать, но с Назаром она из обязанности превращалась в настоящее развлечение. Поездка на мотоцикле до магазина, обсуждение меню и выбор продуктов, после дорога обратно и сама готовка, во время которой мы дурачились, общаясь исключительно по имени и отчеству. Или тот же душ. Очередность как-то устаканилась сама собой и для нас с Сашей всегда был набран и нагрет полный бак горячей воды, но в том же номере отеля можно было сполоснуться и идти спать, ни о чем не думая, а в автодоме стоило, как минимум, восполнить потраченную воду и поставить ее греться. Последить за набирающимся уровнем в баке, нажать кнопку и закрыть кран – не самые сложные действия. Тем более я все равно задерживалась прополоскать купальники или постирать те же трусики. Вот и сегодня, вдоволь наплескавшись и закончив постирушки, выскочила из автодома с тазиком в руках в халатике на голое тело