Фиалковое сердце Питбуля - Лана Муар

– Хочу… Хочу… Хочу, – кусая губы Назара, выдыхаю в них радостный стон, когда сильные ладони подхватывают меня под ягодицы, и я могу обвить ногами каменные от напряжения бедра. – Да… Да… Да-а-а-а!!!

54. Назар

Мне определенно не нравилось странное перемирие между Глоком и Китти. Когда ты каждый божий день с самого утра слышишь их перепалки, начинающиеся с мелких зацепочек, а после раздувающиеся за несколько минут до невообразимого хаоса из ругани, волей неволей начинаешь принимать такие «отношения» за норму. Даже зная, что все это игра, и она закончится по приезду домой, здесь и сейчас между Глоком и Сашкой явно что-то случилось. И это затишье мне не могло нравиться. Что уж говорить, если Эва, ради которой и было затеяно «шоу» с парой, посматривала на мирно готовящих ужин с плохо скрываемой тревогой.

Просьба поменяться, потом чуть ли не прилипшая грудью к спине Глока Сашка и его спокойствие на такие «поползновения», на удивление дружный обед, во время которого Сладкова не тыркала своего Косолапика, и ее «я помою посуду сама», после идиллия на пляже, где Миша намазал подставленную спину и задницу в стрингах не скрежеща от произнесенной просьбы зубами – бисеринки, нанизанные на тонкую нить, вымораживающие и напрягающие неправильной «нормальностью». Я даже поймал себя на мысли, что жду первой искры, после которой понесется привычный разбор полетов, но ее не было.

К моменту, когда ребята накрыли на стол и позвали нас ужинать, мне уже хотелось подойти, встряхнуть каждого за шкварник и прошипеть, чтобы оба завязывали этот фарс. Только «правильная и мирная пара» демонстративно не замечала моих взглядов поверх бокала – Сашка весело щебетала с Эвой, а Глок – истинный джентльмен, сука, – подливал ей вино. Белое и вроде неплохо сочетающееся с форелью – единственное, что я мог о нем сказать.

– Миш, я вот все хотела спросить, а ты кем работаешь? Тоже архитектор, как Назар?

Поперхнувшись, Глок на мгновение посмотрел в мою сторону, кивнул Сашке, похлопавшей его по спине, и помотал головой:

– Не. Какой из меня архитектор? Охранник. В смысле, телохранитель.

– Серьезно? – удивленно протянула Эва. – Вот прямо как в кино? Костюм там, бронежилет, пистолет.

– Угу, – кивнул Глок, потянулся за своим бокалом и застыл на полпути, когда Сашка прыснула от смеха. – И чего ржем? Нормальная работа.

– А я разве сказала, что она ненормальная? – Сладкова игриво пробежала ноготками по плечу Миши и снова прыснула от смеха. – Телохранитель.

– Ватрушка, я про твое шараханье по подиуму хоть раз ржал? – Глок дернул плечом, стряхивая руку Сашки, и хмуро пробурчал. – Ржет она… До хрена я смотрю понимаешь.

– Все-все-все, Косолапик, не дуйся. Просто ты у меня такой…

– Какой?

– Такой, – Сладкова многозначительно округлила глаза, выгибая бровь, и снова положила ладонь на плечо Глоку. – Таинственный и загадочный. С первого взгляда и не подумаешь, что за грозной внешностью может скрываться тонкая творческая натура. Да, Эв?

– Э-э-э, наверное, – протянула Эвридика и вопросительно посмотрела на меня, спрашивая взглядом, что имела ввиду Сашка.

И если бы я хотя бы имел представление где и в чем Сладкова разглядела «творческую натуру» Глока, может и не пожал плечами. Но, переглянувшись с Эвой, мне, как и ей, захотелось подробностей.

– Я чего-то не знаю? – произнес я, поворачиваясь к Сашке.

Смысла спрашивать у Глока о чём идёт речь не было никакого – по его ошарашенно-удивленному выражению лица легко угадывалось, что он сам не в курсе событий.

– Видимо да, – интригующая улыбочка Сладковой стала шире, и Глок, увидев ее, нервно заелозил в кресле, не зная куда себя деть:

– Сашуля, ты чего несешь? Какая в задницу творческая натура?

– Та самая, Косолапик, та самая.

Сашка, будто задалась целью нагнать интриги по максимуму, и не скажу, что у нее это не получилось. После ее ничего не проясняющего уточнения за столом практически сразу же повисла тишина, а взгляды трёх человек – Глок тоже уставился на медленно потягивающую вино Сладкову, – буквально требовали больших подробностей. Вот только Сашка и не думала никуда торопиться. Отщипнула виноградинку, улыбаясь все шире и шире, отправила ее в рот и вместо того, чтобы озвучить то, чего все ждали, поинтересовалась:

– Назарчик, разве Мишутка тебе ничего не говорил?

– О чем?

– Да, о чем? – тут же повторил мой вопрос Глок.

– Ну-у-у…

– Сладкова, не тяни резину! Говори, если есть что сказать или молчи, – процедил я сквозь зубы, на что Сашка только весело рассмеялась:

– Ха-ха-ха! Гав-гав, вы бы себя сейчас видели! Расслабьтесь уже, – потянулась за следующей виноградинкой и, положив ее в рот, откинулась на спинку кресла, прикрывая глаза и поднимая вверх палец, будто требовала тишины, чтобы она могла вспомнить что-то очень важное. Кивнула сама себе, сделала глоток вина и, глядя в глаза Глоку, произнесла чуть ли не шепотом, – Эта история началась давно, но я помню все, как будто это случилось вчера. И хотя с годами какие-то краски стали не такими яркими, моя память хранит их, словно банковская ячейка. Давайте знакомиться. Меня зовут Джеймс Ли Мартин. Сейчас меня зовут так, вот только в то утро мама меня будила называя совсем другим именем. И жил я не здесь. Моим домом была маленькая ферма на краю забытого всеми городка Бельшин. Вы уже запутались? Тогда устраивайтесь поудобнее. Эта история длинная, как сама жизнь.

Голос Сашки стал лишь немногим громче, но даже такого хватило, чтобы лицо Глока сперва побелело, а потом его перекосило от клокочущей злости.

– Если ты ползала по моим вещам, Ватрушка, – прохрипел он, раздувая ноздри и стискивая кулаки.

– Я что-то не понял. Глок, что это сейчас было? – осторожно спросил я, прикидывая успею ли вскочить и остановить его, явно задумавшего недоброе.

– Ничего, босс, – скрежеща зубами выплюнул он, продолжая сверлить ненавидящим взглядом Сладкову. – Ты ползала по моим вещам?

– Ничего? – хмыкнула Сашка, проигнорировав вопрос. – Охренительное такое ничего, Мишутка. Я бы сказала, что давно так не проваливалась в чтение.

– С-с-сука…

– Глок! Даже не рискуй! – прорычал я, уже не сомневаясь, что Сладкова копает себе могилу.

Только вместо того, чтобы остановиться или хотя бы отодвинуться от едва сдерживающего себя Миши на безопасное расстояние, она вперила в него взгляд и едва ли не по слогам произнесла:

– Михайлов, ты будешь идиотом, если не допишешь эту книгу. Понял?

– Заткнись, – покрываясь пятнами, Глок нащупал пальцами вилку и отбросил ее, согнутую, после моего рыка:

– Глок, только тронь. Глок! – поднявшись на ноги, я прошипел обоим, – Закончили и разошлись. Глок! Сходи покури! Ты меня услышал?

– Услышал, босс.

Скомкав салфетку и скрежетнув зубами, Глок поднялся из-за стола и пошел в сторону палатки, а я посмотрел на перепуганную и ничего не понимающую Эву и перевел взгляд на Сладкову:

– Что это было?

– Авалов, не тупи. Он книгу пишет.

– Сладкова, ты что несешь!? Какую книгу? Глок?

– Представь себе, – допив вино, Сашка встала и наставила на меня палец. – И я тебе не прощу, если он бросит и не допишет. И ещё… Чтобы сейчас не произошло, даже не вздумай сунуться. Я сама разберусь. Понял?

– Сладкова, ты что задумала?

– Не лезь, ясно!? Какая бы хрень не произошла, не лезь!

Сашка решительно развернулась и, на ходу собирая волосы в хвост, направилась за Глоком, скрывшимся в палатке. Вошла внутрь, и я негромко выматерился, когда услышал ее ни разу не примирительное:

– Михайлов!

В один миг перед глазами пронеслась картинка, где Глок, сорвавшись, тянет свои руки к горлу Сладковой, и дернулся, почувствовав прикосновение к своей ладони, стиснутой в кулак.

– Назар, они обязательно помирятся.

– Не думаю, Эва…

Я силой заставил себя опуститься в кресло и стиснул зубы, чтобы не сорваться в сторону палатки, стенки которой сотрясались от ругани, вспыхнувшей с новой силой и в одну секунду взлетевшей до отметки «полнейший пиздец». Разжал кулак, пропуская внутрь пальцы Эвы, мысленно запинывая себя за собственные мысли – накаркал ведь. А Сладкова и Глок, будто два обезумевших и сорвавшихся с цепей бойцовских