Can’t Stop Won’t Stop: история хип-хоп-поколения - Джефф Чанг

как за пример развращенности рэпа. В редакционной статье журнал The Economist писал о «ритмически покорных рэперах», вызывая в памяти статьи Теодора Адорно, который называл джаз проявлением неофашизма в культуре. «Рэп, как и рок, продает протест, – заявлялось в статье. – К сожалению, немногие фанаты различают „бунтарское“ и „реакционное“» [20]. В The New Republic Дэвид Самуэлс развил эту абсурдную логику, находящуюся за гранью здравого смысла, сравнив прослушивание альбома с убийством: «Потребление такого рода расистских стереотипов, жестокости по отношению к женщинам или даже воодушевляющих трибьютов доктору Мартину Лютеру Кингу носит особенно развращающий характер. Ценности, которые оно прививает, находят свое окончательное выражение в легкости, с которой молодые черные мужчины убивают друг друга: в фильмах, на записях и на улицах больших и малых городов по всей стране» [21].

Спустя три недели после релиза споры внезапно разгорелись с новой силой. В журнале Billboard редактор Тимоти Уайт призвал сети музыкальных магазинов бойкотировать пластинку: «Открытая поддержка насилия, направленного против корейцев, евреев и других белых, перешла черту, отделяющую искусство от пропаганды преступности» [22]. Для отраслевого журнала, который, как правило, избегал споров о художественной ценности и содержании текстов, этот редакционный журнал был чем-то из ряда вон выходящим. Death Certificate остается единственным альбомом в истории, когда-либо подвергавшимся подобному осуждению со стороны Billboard.

Старший редактор The Source Джеймс Бернард встал на сторону Айс Кьюба: «Да, Айс Кьюб очень зол, и он выражает эту злость в грубых, прямых и недвусмысленных выражениях. Но источник его злобы весьма реален. Многие в черном сообществе, в особенности в родном для Кьюба Лос-Анджелесе, в связи с избиением Родни Кинга и недавним убийством молодой черной девочки корейской продавщицей ощущают, что на чернокожих открыт сезон охоты» [23]. Бернард и другие афроамериканские фанаты восприняли взрывную концовку Black Korea как сказочное разрешение проблемы.

Айс Кьюб отмечал, что его песня была…

…вдохновлена повседневной жизнью черного сообщества рядом с корейцами. Их неприязнь взаимна. Корейцы активно ведут бизнес в черных районах. Убийство [Харлинс] – всего лишь доказательство наличия проблемы, еще один пример неуважения по отношению к чернокожим людям. Вы заходите в их магазины, а они думают, что вы собираетесь что-то у них украсть. В магазине они ходят за вами по пятам, как будто вы преступник. Они говорят: «Покупай или убирайся». Если с вами этого не происходило, то вы понятия не имеете, насколько это плохо, когда кто-то заставляет вас чувствовать себя преступником, хотя вы просто пришли в магазин и не сделали ничего дурного [24].

Он добавил: «Black Korea отражает настроения людей и ситуацию в кварталах» [25]. Опрос по поводу расовых настроений в Лос-Анджелесе, проведенный Калифорнийским университетом в самом мегаполисе до и сразу после апрельского восстания, подтверждал его тезис: более сорока одного процента чернокожих и сорок восемь процентов азиатов считали, что они с трудом уживаются друг с другом. После беспорядков черные стали относиться к азиатам хуже, а те, в свою очередь, тоже не испытывали особенной любви к своим чернокожим соседям [26].

Из всех статей, написанных по поводу Black Korea и Death Certificate, самой взвешенной и пронзительной оказалась статья молодого Донга Су, представителя поколения хип-хопа и сына американо-корейского владельца магазина. В редакционной статье для Asian Week он сообщил, что пишет, потому что хочет «перейти от проблемы цензуры и стереотипного представления о рэпе как об агрессивном явлении к решению основной проблемы»:

Несколько лет назад известный радиоведущий из Филадельфии, где моя семья владеет небольшим магазинчиком на углу в преимущественно афроамериканском районе, уже говорил нечто подобное. Я ясно помню его предупреждение: если корейцы не будут уважать черных, в них полетят коктейли Молотова… По сравнению с американцами корейского происхождения афроамериканцы составляют численное и политическое большинство. Айс Кьюб не осознает, что как член большинства он обладает реально большей властью, чем корейцы [27].

МИШЕНЬ ОБЩЕНАЦИОНАЛЬНОГО БОЙКОТА

Накануне выхода альбома, который состоялся тридцать первого октября 1991 года, предзаказ на Death Certificate составлял более миллиона экземпляров, что сделало его хитом еще до релиза, – а после выхода альбом сразу встретил бойкот.

Первого ноября Центр Симона Визенталя призвал четыре крупные розничные сети, торговавшие записями, бойкотировать альбом, назвав его «культурным коктейлем Молотова» и «реальной угрозой» [28]. В частности, Центр посчитал антисемитскими три строчки в треке No Vaseline, направленные непосредственно в адрес Джерри Хеллера: «Ты позволяешь еврею разрушить мою крю»[246], «Вы не можете быть крю, Niggas 4 Life, если позволяете еврею говорить вам, что делать»[247] и «Избавиться от этого дьявола реально просто: всади ему пулю в висок»[248].

Два дня спустя Коалиция американцев корейского происхождения провела собственную пресс-конференцию и по ее итогам опубликовала заявление, подписанное «Радужной коалицией», состоящей из организаций, борющихся за гражданские права: Лигой японо-американских граждан, Городской лигой Лос-Анджелеса, Национальной ассоциацией содействия прогрессу цветного населения, Мексикано-американским фондом правовой защиты и образования и Конференцией христианских лидеров Юга. Организация «Ангелы-хранители» начала пикетировать нью-йоркские и лос-анджелесские магазины, продававшие альбом. К бойкоту также присоединились корейские розничные торговцы и сеть Camelot Music [29].

«В сознании американцев корейского происхождения всё это является частью угнетения и несправедливости, с которой мы сталкиваемся. Нас презирают и с нами никогда не считаются, нас никто не слушает, нас постоянно воспринимают через искаженные образы в СМИ, – заявил исполнительный директор „Ангелов-хранителей“ Джерри Ю. – На самом деле мы не боремся с Айс Кьюбом. Всё, что мы пытаемся сделать, это добиться того, чтобы он понял наши опасения и ответил на них».

Однако альбом был продан тиражом более полутора миллионов экземпляров. Возможно, как хвастался Айс Кьюб, он был «не тем ниггером, на которого можно залупаться»[249]. За месяц до этого Сун Чжа Ду была осуждена за умышленное убийство Латаши Харлинс. Во время ожидания приговора Ду корейско-американские лидеры опасались бунта и беспокоились по поводу роста расового напряжения. Они решили, что им необходимо выступить против Black Korea. Исполнительный директор Корейско-американской ассоциации бакалейщиков (КААБ) Юми Джанг-Парк сказала: «Это вопрос жизни и смерти. Что, если кто-нибудь послушает песню и начнет жечь наши магазины?» [30]

Однако корейско-американские активисты не смогли донести свое послание до прессы. Entertainment Tonight взяли получасовое интервью у Ю по поводу бойкота, однако по телевидению показали лишь небольшой отрывок, где Джерри зачитывал отрывки из текста Black Korea. Зато показали раввина Абрахама Купера из Центра Симона Визенталя, который бо́льшую часть эфирного времени объяснял суть бойкота. Для корейско-американских лидеров было очевидно, что им придется попробовать иную тактику. В КААБ решили ударить по самому больному месту Кьюба.

НЕ ХОЧЕШЬ ПРОГУЛЯТЬСЯ ДО МАГАЗИНЧИКА С АЛКОГОЛЕМ?

В 1987 году McKenzie River Corporation из Сан-Франциско представила новый солодовый ликер в бутыли объемом сорок унций, St. Ides, чтобы составить конкуренцию бренду Pabst Olde English 800, более известному как 8 Ball. Вскоре McKenzie River и Pabst начали разборки друг с другом, как Coca-Cola и Pepsi, основным полем их битвы стали кварталы внутреннего города Лос-Анджелеса.

Никому не было дела до вкуса солодового ликера, единственное, что всех волновало, – как быстро можно им накидаться. Основным преимуществом пива St. Ides были восемь градусов алкоголя по сравнению с шестью у 8 Ball и тремя с половиной у обычного пива. Но как все-таки заставить потребителя покупать именно St. Ides?

В 1988 году представители McKenzie River Corporation обратились к музыкальному директору радиостанции KDAY Грегу Маку и к диджею Пуху с просьбой найти рэперов, которые бы согласились записать минутный рекламный трек. Одним из первых диджей Пух позвал Кинга Ти, и они возродили старую уличную классику Миксмастера Спейда под названием Do You Want to Go to the Liquor Store. Раким, EPMD, Йо-Йо, The Geto Boys и многие другие записали рекламный трек Crooked I. Это были