Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований XIX–XX столетий. Книга XII - Алексей Ракитин

бы связать с Вудфилдом, на месте преступления не осталось, но характер поведения вандала однозначно свидетельствовал о его глубокой личной потребности оскорбить конкретную девушку. Причём только одну из двух проживавших в апартаменте. Он изрезал ножом её мягкие игрушки, выколол глаза фотографиям, испражнился в кровать и прочее. Мотив действий вандала был очень прозрачен, запирательство Вудфилда, отрицавшего собственную причастность к случившемуся, выглядела неубедительно и жалко.

Администрация колледжа рекомендовала Рэнди забрать документы и уйти по-тихому, пообещав замять дело без суда и даже снабдить его отличной характеристикой. Вудфилд подумал и… согласился.

С прекрасной рекомендацией и отличным дипломом он нашёл своё место в Университете штата в Портленде (Portland State University). Где сразу же занял место в сборной команде университета по американскому футболу. И там с Вудфилдом произошла очень интересная метаморфоза — он вступил в «Содружество христианских спортсменов» («Fellowship of Christian Athletes»), некоммерческую международную организацию, объединявшую спортсменов-христиан. Он ходил на собрания этой организации, платил членские взносы, участвовал в проводимых акциях, ну, и, разумеется, регулярно посещал церковь, поскольку невозможно быть спортсменом-христианином, не посещая храм. Не довольствуясь этим, Вудфилд вступил в другую псевдорелигиозную организацию, носившую довольно странное для православного слуха название «Студенческий патруль во имя Христа» («Campus Crusade for Christ»). Сами студенты называли её «Крю» — это сокращение от слова «crusade» («патруль»). Эта организация являлась межконфессиональным христианским движением, которое с полным правом мы можем считать экуменическим. То есть от христианства там мало что осталось, но общественная движуха кипела сильнее, чем в любом другом студенческом союзе.

В тот период — речь идёт о периоде с 1971 по 1974 год — словно бы существовало два Вудфилда, совершенно непохожих один на другого. Первый бегал по кампусу в белой рубашке с золотым значком «Крю» на груди и раздавал всем желающим листовки с требованием принять на обучение в университет молодых беженцев из Южного Вьетнама, спасавшихся в США от войны с армией Хо Ши Мина. Другой же Вудфилд в те же самые дни и недели попадал в какие-то немыслимые переделки со студентками, с девушками из группы поддержки футбольной команды и просто посторонними девушками. На второго Вудфилда потоком шли однотипные жалобы — он неподобающе себя ведёт, постоянно раздевается на публике, предлагает незнакомым девушкам потрогать его пенис, заняться сексом и делает всё это до такой степени отвратительно и в неподходящей обстановке, что возникает сомнение в его душевном здоровье.

Многие люди, знавшие в те годы Вудфилда-христианина, услыхав об обвинениях в его адрес, не верили, что речь идёт о том самом Рэндалле в белой рубашке с золотым значком «Крю» на груди. Многие были убеждены, что в университетском кампусе живут два разных Вудфилда — братья или однофамильцы, не суть важно! — до такой степени два разных образа не совмещались в одном человеке.

Когда весной 1981 года журналисты бросились «раскапывать» прошлое Рэнди, описанные выше детали стали известны. Разумеется, возникли вопросы, связанные с тем, как мог студент университета неоднократно совершать подсудные правонарушения и не только не нести наказания, но и спокойно продолжать обучение, как будто бы ничего не происходило? Понятно было, что Вудфилд имел некую мощную «прикрышку», отводившую от него все неприятности, и защита эта была обусловлена его прекрасными спортивными результатами. Именно давление на университетскую администрацию со стороны тренеров превратило потенциального маньяка в неприкасаемого. Когда вопросы о неадекватном поведении Вудфилда стали задаваться его бывшему тренеру Роджеру Гуделлу (Roger Goodell), тот неохотно признал, что был осведомлён о «проблемном характере» («character issues») воспитанника. Что, правда, ничуть не помешало ему буквально петь дифирамбы яркому спортивному дарованию Рэнди.

Правда, забегая немного вперёд, уточним, что по прошествии некоторого времени Гуделл сообразил, что наговорил много лишнего и в ситуации с Вудфилдом проявил себя человеком откровенно циничным. Поэтому он скорректировал своё поведение и с некоторых пор врубил режим «тотальной амнезии», если можно так выразиться. На все обращённые к нему вопросы о Вудфилде он стал отвечать, будто не понимает, о чём его спрашивают, Вудфилда не помнит, и, вообще, сказать ему нечего и не о чем…

Сообщений о неподобающем поведении Вудфилда в университете было много. Настолько много, что о нём среди студенток даже шла молва определённого рода, суть которой можно выразить приблизительно такой формулой: парень приятный, симпатичный, язык хорошо подвешен, но держаться от него следует подальше, ибо голова у него отбита наглухо… Именно тогда, в начале 1970-х годов, Рэнди столкнулся с тем необычным эффектом восприятия его персоны женщинами и девушками, который будет преследовать его все последующие годы. Он легко завязывал знакомства, непринуждённо шутил, располагал девушек к себе очаровательной улыбкой и джентльменским обхождением… словом, первая встреча всегда проходила «на ура!» и заканчивалась записью очередного телефона в записную книжку. А вот на второй или третьей встрече он что-то делал и говорил не так, как надлежит, и пугал новую знакомую. Пугал до такой степени, что та разрывала знакомство, переставала отвечать на телефонные звонки и буквально убегала от него при случайной встрече.

Вудфилд не понимал, почему женщины и девушки так к нему относятся, но сексуально адекватный мужчина, конечно же, без труда объяснит причину подобных перемен в поведении. Будучи эгоцентриком и человеком эмоционально холодным, он не понимал переживаний других людей и даже не пытался их понять. Другими словами, этот человек вообще не воспринимал полутонов, недосказанности и всей той игры, которую нормальные люди обозначают словом «романтика». Он был плоским, одномерным человеком, который при всяком удобном случае сразу переходил к удовлетворению своих сексуальных потребностей и искренне удивлялся тому, что его vis-a-vis, вообще-то, не разделяет его намерений. Представьте героя отечественных пошлых анекдотов поручика Ржевского, только не в анекдоте, а в кампусе Университета штата в Портленде — это будет в первом приближении аналог Рэнди Вудфилда.

Рэнди прекрасно успевал в учёбе, и будущность перед ним открывалась блестящая. В 1974 году он получил предложение от профессиональной команды высшей лиги американского футбола «Грин бэй пэкерс» («Green Bay Packers») или, если сокращённо, просто «Пэкерс». Это был настоящий контракт «опытного игрока» — оклад за сезон, который длился 18 недель, должен был составить после вычета налогов 16 тыс.$, плюс к этому полагались некоторые доплаты за результативность. Так, например, дополнительная выплата за 25 пойманных мячей равнялась 2 тыс.$, а за 30 — 3 тыс.$, бонусом шла, разумеется, оплата проживания, питания и расширенного перечня медицинских услуг. Пусть кажущийся небольшим размер выплат не смущает современного российского читателя — в те времена средняя медианная зарплата в США до вычета налогов составляла менее