Империя, колония, геноцид. Завоевания, оккупация и сопротивление покоренных в мировой истории - Коллектив авторов -- История

населения. Названия двух правительственных органов, принимавших самое непосредственное участие в организации и проведении крупных армянских депортаций во время Первой мировой войны, то есть тех депортаций, которые не ограничивались военными приказами изнутри или в непосредственной близости от зон боевых действий, отражают двойную заботу об этнической принадлежности и «этнической безопасности». Оба отдела находились в Министерстве внутренних дел. Одним из них было Управление по расселению племен и иммигрантов (Iskam Agayir ve Muhacirin Mudiriyyeti (IAMM)), которое было создано в 1913 году для организации поселения мухаджиров, бежавших от балканских войн и новых балканских государств. Другим органом было Управление общей безопасности (Emniyyeti Umumiyye Müdiriyeti). Вместе, а также осуществляя надзор за депортацией армян, эти организации во время Первой мировой войны участвовали в передвижении по империи черкесов, албанских, боснийских и грузинских мусульман, курдов; «цыган», арабов и евреев, для различных целей, начиная от наказания и ассимиляции и заканчивая – например, в случае с черкесами – защитой транспортных коммуникаций от нападений некоторых арабских групп[1225].

Даже в рамках этой более крупной матрицы перемещения населения судьба армян явно отличалась как по масштабам, так и убийственным намерениям депортаций. Уничтожение малочисленного христианского «ассирийского» населения является наиболее близкой параллелью к убийству армян, хотя последнее было несколько более систематическим. Большая часть убийств, изнасилований и лишений собственности армянских депортированных, что характерно, была делом рук нерегулярной, военизированной организации Tegkilati Mahsusa, или Специальной организации. В этом участвовали и армейские подразделения, а также некоторые курдские племена и мухаджиры, которые убивали и грабили по собственной инициативе после того, как армяне были фактически объявлены честной добычей в результате решения CUP об их депортации. Эпитет «геноцид» применим именно к армянскому делу из-за сочетания двух элементов – массовой депортации, или «этнической чистки», и целенаправленного физического уничтожения путем систематической резни.

Однако, что бы ни происходило до этого в плане радикализации CUP и обострения армянского вопроса, геноцид армян не был предопределен к августу 1914 года, когда был заключен секретный военный пакт CUP с Германией. Этот месяц ознаменовался началом беспощадных военных реквизиций, в ходе которых непропорционально большой мишенью выбрали христианские общины Османской империи, что стало косвенным продолжением прежней практики лишения собственности[1226]. Прямые масштабные убийства, совершаемые оттоманскими войсками, спорадически происходили в приграничных с Россией и Персией провинциях только с ноября 1914 года, и первоначально основной целью были мужчины.

Массовые депортации из Восточной Анатолии начались только в июне 1915 года (а из Киликии – в апреле-мае), из Западной Анатолии – в конце лета, а из Фракии – осенью. В промежутках, помимо вышеупомянутых актов уничтожения, проводились жестокие и неоднократные обыски с изъятием оружия, солдаты-армяне, служившие в османской армии, с февраля 1915 года были разоружены и направлены в трудовые батальоны, и, особенно с конца апреля, армянские политические и общественные лидеры были заключены в тюрьму.

В целом геноцид стал результатом османской политики «возмездия», то есть намеренно коллективных «карательных» мер, сформированных отчасти на основе опыта и знаний о связях армянских националистов со спонсорами из Антанты, но, что более важно, на основе простых этнических стереотипов о нелояльности армян. Антиармянская политика усиливалась с каждым военным продвижением или успехом Антанты. Так было после первых небольших вторжений России на османскую территорию в ноябре, знаменитого поражения Османской империи на рубеже 1914–1915 годов в битве при Сарика-мише на Кавказе, первых англо-французских атак на внешние форты Дарданелл в марте 1915 года, почти одновременных успехов России в Персии, высадки в Галлиполи непосредственно перед 24 апреля 1915 года (день, отмечаемый как начало геноцида)[1227], и, наконец, продвижения России вглубь Анатолии в мае и июне – то есть все водоразделы, обозначенные в историографии геноцида[1228].

Более широким непосредственным контекстом была война в регионе, которая велась по этническому признаку, и каждый основной участник пытался стимулировать антиимперское восстание на этнонационалистической почве на территории своих противников. Джихад, или священная война, был объявлен османским правительством (при поддержке Германии), чтобы пробудить мусульманских подданных Британии и России, что было концептуально сопоставимо, например, с британским спонсированием арабского восстания или немецкими призывами к украинским или грузинским националистам. Россия также пыталась использовать армян и некоторых курдов на территории Османской империи. В сентябре 1914 года были сформированы армянские добровольческие батальоны, которые сражались вместе с русской армией[1229]. Они состояли из людей с территорий, захваченных Россией в 1878 году, или тех, кто бежал на Кавказ совсем недавно от османского владычества. Аналогичные силы были созданы на персидской границе. Они могли предоставлять разведданные и советы по местности, а также, что не учитывается в литературе, стимулировать своих османских братьев-армян к взятию оружия[1230].

Однако элемент государственной «безопасности», как бы субъективно он ни понимался, явно не следует выделять в истреблении армян. Попытка России побудить часть османских армян выступить против своих правителей не была особенно успешной, как мы вскоре увидим; более того, ни один другой народ не пострадал во время войны так сильно, как армяне, поэтому необходимо принимать во внимание и другие факторы. Понятие «безопасность» приобрело свое значение только благодаря его связи в мышлении CUP со стремлением к этнической однородности и национальной территориальной целостности в «сердце» Османской империи, а также к политической и экономической независимости турок как этнической группы. С точки зрения CUP, перспектива присоединения некоторых османских армян к наступающим войскам Антанты могла быть предотвращена, если удастся удалить все армянское население полностью, это сделает ненужными любые будущие британские или русско-сирийские основания для вмешательства или даже протектората. В этом случае мусульмане остались бы единоличными хозяевами земли (и армянской собственности).

Как уже говорилось, российское спонсорство армянских повстанцев принесло лишь ограниченные результаты и, конечно, не стимулировало гражданскую войну, о которой упоминалось в турецкой националистической литературе. По большей части такие вспышки, как, например, нападения армян на жандармерию или перерезание телеграфных кабелей в конце 1914 года, были незначительными, что говорит об отсутствии среди армянского населения энтузиазма и организованности[1231]. Вероятно, наиболее заметным явлением было широко распространенное дезертирство[1232]. Важно отметить, что джихад также был в основном неудачным. Османская и немецкая агитация все же принесла некоторые плоды в Азербайджане[1233] и других местах на Кавказе на рубеже 1914–1915 годов, где к наступающим османским войскам присоединились несколько тысяч мусульман[1234]. Жестокий русский ответ включал изгнание подозрительных мусульманских общин за османскую границу, а также, несомненно, резню[1235]. Это само по себе еще больше обострило этническую ситуацию внутри Османской империи. Например, по крайней мере с