Империя, колония, геноцид. Завоевания, оккупация и сопротивление покоренных в мировой истории - Коллектив авторов -- История

Франции, Великобритании и Германии – на национализм, давали им колоссальные конкурентные преимущества перед османами[1191]. Реформы для немусульман рассматривались как необходимая мера, чтобы связать интересы этих общин с будущим государства и таким образом подорвать импульсы к сепаратизму. Реформирование восточных провинций Анатолии приобретало все большее значение, поскольку катастрофическая Русско-турецкая война 1828/1829 годов показала, насколько непрочным был контроль османов над приграничными регионами.

Как мы уже видели, ключевые попытки централизации и реформ, наиболее наглядно проявившиеся во «втором вторжении в Курдистан», способствовали ухудшению отношений между турками и курдами. Более того, за пределами отдельных городских центров и регионов намеченные реформы не были реализованы в восточной Анатолии из-за того, что османские провинциальные чиновники, опиравшиеся на поддержку или даже подконтрольные местной мусульманской знати, заинтересованной в сохранении статус-кво, не стали их проводить. «Реформы» даже привели к ухудшению положения части крестьянства, особенно армян. В случае с восточной Анатолией сравнительно терпимая религиозная традиция Бедр-хана сменилась правлением зачастую воинственных шейхов суфийских орденов. Реформы еще больше повлияли на отношения между обеими группами и армянами, поскольку нарушился тонкий иерархический баланс между христианами и мусульманами. Различные институционально закрепленные злоупотребления в отношении армян, которые всегда присутствовали, так как мусульмане использовали свое социальное превосходство над христианами теперь усилились, поскольку первые воспринимали армян как бенефициаров реформ, угрожающих традиционному порядку[1192]. Так, например, практика курдских кочевников «зимовать» в армянских кварталах – хозяевам не давали права голоса – сохранялась, несмотря на законодательный запрет 1842 года, поскольку кочевники считали это наследственным правом[1193]. Между тем разрушение системы «клиент – защитник» означало, что многие курдские племена просто начали грабить, похищать и насиловать в гораздо больших масштабах, чем раньше. Подобный антагонизм, проявляемый ранее главенствующей группой, – обычное явление, когда неравные по своей сути социальные системы начинают распадаться[1194]. Tanzimat также не смог вытащить Турцию из экономической трясины: например, в 1881 году было создано Управление государственного долга Османской империи, предоставившее европейцам широкий контроль над фискальной политикой Османской империи для обеспечения возврата кредитов. Кроме того, реформы не смогли укрепить империю настолько, чтобы предотвратить территориальные потери, связанные с балканскими националистическими движениями и возобновлением Русско-турецкой войны во время «восточногерманского кризиса» 1875–1878 годов. Фактическая независимость Болгарии, Румынии, Черногории и Сербии стоила Стамбулу его самых густонаселенных, богатых и плодородных провинций, перенесла центр тяжести империи из ее прежнего расположения в юго-восточных балканских провинциях в Анатолию и изменила демографический профиль империи в сторону от ее прежнего незначительного христианского большинства. Вследствие этих событий многие османские лидеры и первые турецкие националисты стали все больше и больше смотреть на восток, ретроспективно переосмысливая эти регионы в качестве базы мусульманско-турецкого народа и центра для его будущего возрождения. В то же время потеря Россией новых территорий (со значительным армянским населением) на Кавказе напомнила Стамбулу, что Анатолия далеко не безопасна. Присутствие массы армян на османской стороне новой границы становилось все более проблематичным для государства из-за российских уговоров в адрес армян, которые, в свою очередь, спровоцировали «интернационализацию» армянского вопроса на Берлинском конгрессе 1878 года. Берлинский договор, предусматривавший реформы по защите армян в восточной Анатолии (в качестве британской меры по предотвращению дальнейшего вмешательства России в этот регион), лишь усилил подозрения Османской империи относительно лояльности армян государству. Каждый из этих больших сдвигов стал частью контекста для официального одобрения последним значимым султаном Абдулхамидом II доктрины панисламизма, которая стремилась гальванизировать мусульман империи в более целостное религиозно-политическое сообщество и имела негативные последствия для мусульманско-христианских и особенно мусульманско-армянских отношений[1195].

Армянские претензии в Берлине сводились к многочисленным произвольным жестокостям, которым они подвергались в сельской местности от рук местных чиновников и особенно курдов. Худшее было еще впереди, поскольку начиная с Крымской войны и далее, но ускоренными темпами с 1875–1878 годов население Анатолии пополнялось мусульманскими беженцами с Балкан и с Кавказа, в том числе черкесами и «крымскими татарами», которые подверглись значительной жестокости со стороны русских во время их изгнания[1196]. Такие беженцы-мухаджиры представляли собой агрессивный антихристианский электорат, из которого правительство производило назначения на местные административные должности и который в дальнейшем стал частью жандармерии, сыгравшей важную роль в убийстве армян во время Первой мировой войны[1197]. Они также включали в себя кое-кого из главных сторонников ирредентистской идеологии пантюркизма, которую позже приняли некоторые лидеры CUP[1198], часть из них и сами происходили из периферийных или утраченных османских земель[1199]. Хотя высокий уровень смертности среди этих иммигрантов показывает, что османское правительство не обеспечивало их должным образом, это имело последствия для многих армян, чьи земли выделялись мухаджирам, а также почти законно присваивались перешедшими к оседлой жизни курдами[1200].

В турецкой этнической памяти страдания и переселения, пережитые мухаджирами в 1875–1878 годах, известны как sokumu (великое «распутывание»)[1201]. Большинство беженцев направились не только в Анатолию; для многих это было второе выселение, если они первоначально бежали с Кавказа и Балкан. Правительство предложило многим из них стимулы для поселения вдоль железнодорожных путей[1202], и политика расселения мухаджиров в армянских районах, похоже, стала систематической, что усилило давление на землю и увеличило незащищенность жизни и имущества армян[1203]. Между 1870 и 1910 годами около 100 000 армян эмигрировали, а между 1890 и 1910 годами по крайней мере 741 000 га армянской собственности были незаконно отобраны или конфискованы представителями государства[1204].

Как оказалось, неспособность великих держав обеспечить выполнение пунктов Берлинского договора, касающихся реформ, и ухудшение положения провинциальных армян впоследствии, начиная с 1880-х годов, привели к формированию армянской националистической партии. Эта партия во многом обязана радикальному влиянию России, в том числе и в применении террористических инструментов, и они по-своему интерпретировали интересы османских армян, не проявляя излишней заботы о безопасности простых армян. Их действия, а также непродуманное и непоследовательное вмешательство европейских держав послужили катализатором (хотя, конечно, не первопричиной и уж тем более не оправданием) серии массовых убийств в общей сложности не менее 80 000 анатолийских армян в 1894–1896 годах, разрешенных и молчаливо поощряемых Абдулхамидом как своего рода комбинированное средство этнического предупреждения, «наказания» и «выбраковки» общины, которая, как он опасался, могла пойти по пути балканского сепаратизма[1205].

Панисламизм Абдулхамида был скорее пансуннизмом, обращенным к большинству мусульман империи. Такие группы как неортодоксальные алевиты, многие из которых были этническими курдами, подверглись организованной попытке ассимилировать их в суннитскую общину[1206]. Панисламизм означал сближение с большинством курдов путем обращения вспять центробежных тенденций среди них, в то время как Абдюльхамид одновременно продвигал