История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

Тарквиний пошел на компромисс. Он не стал разрушать старое святилище[1386], но практически рядом с ним решил возвести новое, более великолепное, созданное по этрусскому образцу. Если прежнее святилище было деревянным, то новый храм должен был быть каменным, украшенным, как и этрусские храмы, полихромными терракотовыми рельефами[1387]. Это еще больше подчеркивало не только пышность и «современность» нового храма, но и его принципиальную новизну. Заложенный Тарквинием храм должен был стать самым пышным и самым большим храмом не только Рима, но и всего Нация и даже Этрурии[1388]. С его сооружением Капитолий становился сакральным центром Рима. Своим величием он должен был стать видимым знаком такого же величия римского государства[1389].

Возвышение Юпитера как Наилучшего Величайшего, по-видимому, имело и внешнеполитический аспект. В Лации издавна существовал культ Юпитера Лациария. считавшегося верховным богом всего Лация. Его святилище наряду со святилищем Дианы Арицинской являлось религиозным центром объединения латинских общин[1390], Новый культ и храм должны были противостоять этому сакральному центру Лация[1391]. Сами эпитеты бога возвышали его над всеми другими ипостасями Юпитера и этим обосновывали верховенство римского царя во всем Лации. Юнона являлась главной покровительницей Лавиния, города, история которого связана с Римом[1392], и ее вхождение в триаду, возглавляемую римским Юпитером, могло символизировать претензии римского царя на гегемонию в Лации.

Однако прежде чем построить на Капитолии задуманный Тарквинием грандиозный храм, необходимо было выровнять площадку для строительства. Эта чрезвычайно трудная работа была произведена в первые десятилетия VI в., т. е. в правление Тарквиния[1393]. Возможно, что при нем был уже заложен фундамент храма. Но большего при нем уже ничего сделать не успели.

По Дионисию (III, 67, 2), Тарквиний Древний увеличил число весталок с четырех до шести. Другой вариант традиции (Plut. Numa 10) приписывает это увеличение Сервию Туллию. То, что этот акт совершили действительно цари этой династии, признается историческим[1394]. Вопрос заключается в том, который из двух царей стал инициатором этого действия. Фест (344М) связывает количество весталок (шесть) со старинными римскими трибами. Эти трибы были если не ликвидированы, то оттеснены на задний план общественной жизни реформой Сервия Туллия. Поэтому трудно принять, что один и тот же царь и фактически уничтожил трибы как общественный институт, и связал с ними такое важное с религиозной точки зрения деяние, как увеличение числа столь почитаемых в Риме весталок. Поэтому гораздо вероятнее, что в данном случае Дионисий более прав, чем Плутарх (независимо от источника знаний того и другого)[1395]. Археологические исследования, пожалуй, внесли еще большую ясность в этот вопрос. Они показали, что святилище Весты на форуме было создано (или, скорее, радикально перестроено) в начале VI в. до н. э., около 580 г. или немного раньше в южной части форума[1396]. Следуя традиционной хронологии, это были последние годы правления Тарквиния Древнего. Традиция приписывает создание первого общеримского храма Весты Нуме Помпилию, в то время как при Ромуле такие святилища якобы имелись в каждой курии по отдельности (Dion. Hal. II, 64, 4–65, 4). Создание нового и, по-видимому, более современного храма надо связать с общим превращением всего района Капитолия и лежащего у его подножья форума в центр всей жизни Рима — и политической, и экономической, и сакральной. Отныне именно на форуме, ставшем местом общественного культа, должен был гореть негасимый огонь, символизирующий вечность мира и Рима[1397]. Это в определенной степени завершало создание сакрально-политического центра римского государства. Культ Весты играл огромную роль в жизни Рима, определяя в значительной степени само понимание римлянами своей идентичности[1398]. С другой стороны, надо учитывать, что назначение новых весталок со времен Нумы было личным актом царя[1399]. В этих условиях увеличение числа весталок, всегда рекрутируемых из самых знатных фамилий, и установление соотношения их численности с трибами (по две от каждой трибы) можно рассматривать и как жест царя по отношению к традициям и старой родовой знати Рима после вынужденного компромисса при проведении его военной реформы. Как будет сказано немного ниже, к концу правления Тарквиния в Риме усилилось напряжение, и таким подчеркнутым вниманием к культу старинной римской богини, имевшей, по преданию, альбанское происхождение (Liv. I, 20, 3), царь, может быть, пытался это напряжение ослабить. Возможно, с сооружением храма Весты на форуме связано и установление Тарквинием наказания для весталок, потерявших целомудрие (Dion. Hal. III, 67, 3). Служить Весте должны были непорочные девы, и Тарквиний, вводя суровую кару за нарушение непорочности, явно подчеркивал свою приверженность римским традициям.

С утверждением величия царской власти связаны принятие царских инсигний и введение триумфа (Liv. I, 38, 3; Dion. Hal. III, 54, 3; 61–62; Strabo V, 2, 2; Flor. I, 5, 6; 2, 5; Ampel. 17; [Aur. Viet.] de vir. III. 6, 8; Eutrop. I, 6). В традиции существует версия, согласно которой эти инсигнии были введены еще Туллом Гостилием (Cic. de re р. II, 17, 31–32)[1400]. Однако надо принять существующее в науке мнение, что принятие инсигний, введение триумфа, постройку цирка, организацию Римских игр и закладку капитолийского храма (к этому прибавим постройку дворца рядом с храмом Юпитера Статора и воздвижение храма Весты) надо рассматривать в единстве[1401]. Это действительно единый комплекс идеологически-организационных мероприятий, целью которых являлось резкое увеличение престижа царской власти и подчеркивание ее связи с божественными силами, прежде всего, с самим Юпитером[1402]. Дионисий связывает введение инсигний с победой Тарквиния над этрусками, причем инициаторами преподнесения этих знаков царского достоинства были, по его словам, сами этруски. Едва ли можно считать этот рассказ Дионисия подлинным во всех его деталях, прежде всего потому, что говорить о подчинении римскому царю всех этрусских городов, как это изображает историк, невозможно. Однако в этом сообщении, по-видимому, отразился факт заимствования и инсигний, и триумфа из Этрурии. В их этрусском происхождении в древности не сомневались[1403]. Не сомневаются в этом и современные исследователи[1404]. И Дионисий, рассказывавший об этрусских послах, предложивших эти знаки царского достоинства Тарквинию, и Цицерон, приписывавший их принятие Туллу Гостилию, отмечают их заимствование у этрусков, у которых они являлись знаками власти царя. В Этрурии в это время и несколько позже действительно отмечается наличие царских инсигний и триумфальных процессий[1405]. Под этрусским влиянием такие процессии появляются в Пренесте[1406]. Это был явно общий процесс укрепления царской власти и ее престижа, и решающую роль в этом процессе играли явно этруски. Это не означает, что до Тарквиния