История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

стороны, вода всегда имела и сакральный характер[1320]. Проведение водопровода и, тем самым, снабжение города священной водой придавало и фигуре царя сакральный оттенок. Сакральный характер подчеркивался и в благоустроенном Тарквинием комиции. Комиций, как уже говорилось, имел четкую четырехугольную форму и выступал как templum, т. е. особое пространство, определенное авгурами по сторонам света и освященное волей богов, явленной через птицегадание[1321]. Это придавало и народному собранию, собираемому на комиции сакральный характер. А именно на народ стремился опереться Тарквиний в противовес старой сенаторской знати.

Идеологический аспект проявляется и в сооружении цирка. Игры в древности никогда не были лишь развлечениями. Римские игры всегда были ритуальной демонстрацией вечности и счастья Рима и его постоянной связью с божественным миром[1322]. Ливий (I, 35, 9) отмечает, что после создания цирка в представлении участвовали упряжки и кулачные бойцы, большинство из которых было приглашено из Этрурии, и что с этого времени в обычай вошли Большие, или Римские игры. Эти игры были, действительно, очень древними и устраивались в честь Юпитера Наилучшего Величайшего[1323]. Они первоначально не были регулярными, а давались, видимо, лишь по обету, и только позже стали ежегодными[1324]. Но само их введение было значительным явлением. Вообще-то игры не были новостью в Риме. Какие-то игры явно устраивались и в более ранее время. Несомненно, крестьяне отмечали играми свои местные праздники[1325]. Проведение первых общественных игр традиция приписывает Ромулу (Liv. I, 9, 6–11; Dion. Hal. II, 30, 4; Plut. Rom. 14): именно во время игр в честь то ли Нептуна Конника, то ли Конса римляне похитили собравшихся девушек, в том числе сабинянок[1326]. Игры, устроенные Ромулом, как и другие подобные, память о которых сохранилась в местных легендах, были тесно связаны с основаниями соответствующих городов и с интеграцией новых граждан[1327]. Введение Больших игр Тарквинием, который стал вторым римским царем после Ромула введшим игры[1328], подчеркивало его роль как фактически второго основателя Рима. Но к этому прибавлялись и новые черты. Большие игры были тесно связаны с культом Юпитера[1329]. В республиканское время торжественную процессию возглавлял высший магистрат, одетый в триумфальные одежды, представляя фигуру самого Юпитера[1330]. В царский период это был явно царь. Таким образом, независимо от того, насколько часто проходили эти игры, царь представал перед римлянами в качестве воплощения верховного бога. Значимость царя на этих играх подчеркивалось обязательным участием в них всех сенаторов, в том числе явно и представителей «младших родов»[1331], и это подчеркивало не только их зависимость от царя, но и относительное равенство двух групп сенаторов. Важен еще один момент. В этих играх, как было сказано немного выше, впервые участвовали профессионалы, приглашенные из Этрурии. Этрусским был, по-видимому, и обычай устраивать во время игр бег колесниц[1332]. Все это отличало их от игр, по преданию, проводимых Ромулом. В результате игры оказывались не столько делом народа, сколько даром царя. Продолжением собственно игр являлся священный пир в честь Юпитера, на котором незримо присутствует сам бог, представителем которого на земле выступал царь. Таким образом, утверждалось новое представление — царь оказывается на земле наместником верховного бога и посредником между ним и людьми[1333].

Роль Юпитера и его связь с царем становится чрезвычайно важной стороной идеологии царствования Тарквиния. Свой новый дворец, как уже упоминалось, царь построил рядом с храмом Юпитера Статора. Постройка собственного дворца всегда была не столько чисто архитектурным, сколько идеологическим актом. Постройка первого царского дворца приписывается Нуме (Plut. Numa 14; Тас. Ann. XV, 41), и это уже стало новым шагом в укреплении царской власти. К тому же, дворец фактически превратился в святилище города. Свой дворец построил и Тулл Гостилий. Он его воздвиг на Целии, который только недавно был включен в городскую черту Рима. Ливий (I, 30, 1) говорит, что целью царя при этом было быстрейшее заселение новой территории. Но независимо от мотивов этого поступка сама постройка нового дворца стала знаком самостоятельности Тулла Гостилия по отношению к его предшественнику. Тот же знак имела и постройка собственного дворца Тарквинием. Не менее важным стало и его местоположение. Тарквиний этим подчеркивал свою связь с верховным богом[1334]. Этому способствовало и распространение слухов о предзнаменовании самим Юпитером будущей власти будущего Тарквиния: якобы орел унес шапку Лукумона, а затем вновь водрузил ее на его голову[1335], что и было истолковано как благословение самого бога на будущую верховную власть (Liv. I, 34, 8–9; Dion. Hal. III, 47, 3–4; [Aur. Viet.] de vir. III. 6, 3). Поскольку орел — птица Юпитера, то и богом был сам Юпитер. Время возникновения такой легенды неизвестно. Но очень вероятно, что она распространилась уже при самом Тарквинии как оправдание отсутствия инаугурации при его приходе к власти: естественно, что человек, уже заранее определенный Юпитером в будущие цари[1336] и, следовательно, уже получивший империй от него[1337], не нуждался в дальнейшем подтверждении божественной воли[1338].

Чрезвычайно важным в этом плане стало начало строительства уже упомянутого тройного храма Юпитера, Юноны и Минервы[1339]. До сих пор римскую религиозную систему возглавляла триада Юпитер-Марс-Квирин[1340]. Недаром именно с Квирином, как об этом ранее говорилось, ассоциировался для римлян умерший Ромул[1341]. «Квириты», как известно, стало вторым названием римлян. В своей основе эта триада была, по-видимому, связана с плодородием. Юпитер был небесным богом и в качестве такого управлял погодой, что имело чрезвычайно большое значение для земледелия. Марс, вероятно, являлся первоначально богом весенней растительности[1342]. Его связь с аграрным миром подчеркивалась тем фактом, что его святилища всегда располагались за городской чертой[1343]. Сложнее обстоит дело с Квирином. Этот бог вообще довольно таинственный. Характерно, что он в отличие от Юпитера и Марса так и не был отождествлен ни с каким греческим богом и, следовательно, не вошел в семью олимпийских божеств[1344]. Тем не менее, можно говорить, что он тоже связан с плодородием. Из четырнадцати божеств, сопровождавших, по преданию, его появление в Риме, половина имела отношение к жизни крестьян, да и остальные либо с циклом сельскохозяйственных работ, либо с появлением потомства или же с подземным миром, который также обычно находится в контакте с плодородием земли[1345]. Марс и Квирин вместе помогали произрастанию зерна[1346]. Овидий (Fasti IV, 910–932) воспроизводит молитву фламина Квирина, обращенную к Робиге, злой богине, уничтожавшей посевы, с