История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

Эту линию Тарквиний полностью не оставил. Так, после победы над Крустомерием он включил этот город с его округой в состав римской общины, дав его жителям римское гражданство (Dion. Hal. III, 49, 6). Но и в этом случае, если верить Дионисию, проявился новый характер деятельности Тарквиния: к прежним жителям были присоединены поселенцы из самого Рима, которые фактически составили римский гарнизон города. Это, насколько можно судить, первая колония, выведенная Римом со стратегическими целями. В других случаях действия Тарквиния были более жестокими. Уже вскоре после своего прихода к власти он начал войну с Апиолами, и после взятия этого города уцелевших жителей вместе с их женами и детьми обратил в рабство (Dion. Hal. III, 49, З)[1275]. После этого порабощение побежденных стало почти правилом (Dion. Hal. III, 50, 6; 53, 5). Таким образом, результатом войн становится не включение побежденных в римскую общину, как это было при латино-сабинских царях, а превращение их в рабов. Масштаб этого рабства не надо, конечно, преувеличивать, но его появление означает изменение самого характера войн и вместе с этим характера самого римского общества.

С деятельностью Тарквиния связано и другое важное изменение. По словам Дионисия (III, 50, 3), после захвата Коллация царь, разоружив его жителей и обложив их контрибуцией, не только оставил там римский гарнизон (φρουράν), но и передал власть (άρχήν) в городе своему племяннику Аррунту. Коллаций, таким образом, сохранился как самостоятельная община, но оказался под властью римского царя. Позже Дионисий неоднократно упоминает союзников, контингенты которых воевали наряду с римской армией. В принципе активная помощь союзников, даже если они совершенно не добровольная, являлась вполне обычным делом. Так, Тулл Гостилий заставил альбанцев воевать вместе с римлянами против этрусков, но альбанская армия находилась при этом под командованием своего военачальника, и именно поведение этого военачальника (Меттия Фуфетия) и послужило то ли причиной, то ли, скорее, поводом для разрушения Альбы (Liv. I, 27–29). Теперь же Тарквиний ставит союзный контингент под командование либо своего родственника Эгерия (Dion. Hal. IIΙ, 57, 3), либо своего фактически клиента, а затем зятя Сервия Туллия (Dion. Hal. III, 65, 6). Это — совершенно новое явление. Союзники фактически превращаются в подчиненное население, обязанное действовать под руководством римских командиров. В известной степени этот феномен — предшественник будущих взаимоотношений Рима и подчиненного италийского населения, будущей Римско-Италийской федерации.

Такое изменение отношений Рима с подчиненными общинами объясняется изменением положения в самом Риме. С одной стороны, римляне уже не были заинтересованы просто в расширении своей территории и увеличении своего населения[1276]. С другой, новая, в том числе экономическая, ситуация в Риме требовала новых подходов к взаимоотношениям с соседями. Надо иметь в виду изменение политического положения в Риме. Дело было не только в резком усилении царской власти самой по себе (хотя это очень важно), но и в личности ее носителя. Новый человек в Риме, Тарквиний принес с собой и новое представление о власти Рима. Риму теперь было недостаточно расширять свою территорию и увеличивать население, укрепляя тем самым свой военный потенциал. Ему теперь было необходимо укрепиться на важнейших торговых путях Средней Италии и занять достойное положение в политической системе, складывающейся в обширном районе Апеннинского полуострова, включающим Кампанию, Наций и Этрурию. В Кампании развернулось соперничество между этрусками и греками, и главными его протагонистами стали греческая Кима и этрусская Капуя[1277]. О положении в самой Этрурии сведений довольно мало, но все же можно говорить о борьбе различных этрусских городов за преобладание, за первенство в двенадцатиградье[1278]. Раскопки показывают, что в это время и в Риме, и в других городах Нация возникают сооружения дворцового типа, свидетельствующие о становлении городов-государств монархического типа[1279]. Каждое такое государство, как показывает общеисторический опыт, претендует на гегемонию в окружающем районе. Таким образом, активность Рима полностью вписывается в систему военно-политических отношений в Тирренской Италии, а личность Тарквиния придала действиям римлян особую энергичность.

В целом военная активность Тарквиния оказалась весьма успешной. Хотя несомненно, что традиция всячески приукрасила рассказы о его войнах и их результатах, как и общий итог его военной политики, можно все же говорить, что в правление этого царя Рим превращается в один из самых могущественных центров Лация, а, может быть, и всей Тирренской Италии. Говорить о гегемонии Рима в Лации, а тем более в Этрурии, как утверждает традиция, невозможно, но вполне можно принять подчинение им ряда городов Лация («древних латинов») и, соответственно, взятие под контроль важнейших коммуникаций, связывавших Кампанию и Этрурию[1280]. В результате деятельности Тарквиния «римский фактор» становится очень важным при решении всех военно-экономических проблем всего этого региона.

Внешнеполитическая деятельность Тарквиния, однако, не ограничивалась войнами и переговорами накануне или после войн. К сожалению, античные авторы на эту сторону его деятельности внимания не обращали. Так, Дионисий, подробно рассказав о военных деяниях (πολεμικά πράξεις) царя сразу же переходит к его внутренней политике (III, 67. 1) Сведения сохранились только об одном эпизоде активности тарквиниевской дипломатии: установление дружеских отношений с фокейцами. По словам Трога-Юстина (XLIII, 3, 4; 5, 3), фокейцы на пути в Галлию, куда они направлялись с целью основания Массалии, остановились в устье Тибра и установили дружеские связи с римлянами «во времена царя Тарквиния». Этот Тарквиний Трога-Юстина явно был Тарквинием Древним, т. к. в Эпитоме Юстина царствование именно этого царя является связующим звеном между изложением истории Рима и Массалии, а, судя по прологу к XLIII книге, именно до царствования Тарквиния Древнего доводил Трог рассказ об истории Рима. Ливий (V, 34, 7–8) тоже относит основание Массалии к царствованию Тарквиния Древнего (Prisco Tarquinio Romae regnante), и этой же традиции следуют более поздние хронисты — Иероним и Евсевий (Schoene, 1875, 92–93). Археологические данные подтверждают, что Массалия была основана около 600 г.[1281], так что римским царем, действительно, мог быть только Тарквиний Древний[1282].

Этот эпизод вызывает споры, и подлинность установления римско-фокейских связей в столь отдаленную эпоху отрицалась или, по крайней мере, ставилась под сомнение[1283]. Надо отметить, что римские и греческие авторы, писавшие об истории Рима, об этом эпизоде умалчивают. Ливий, рассказывая о царствовании Тарквиния, об этом ничего не говорит, а вспоминает об основании Массалии лишь в связи с появлением в Италии галлов. По его словам, галльский предводитель Белловез по пути в Италию узнал о нападении племени саллювиев на фокейцев, прибывших в Галлию для основания