История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

Массалии в правление Тарквиния Древнего. Ливий, рассказывая о внешнеполитических деяниях Тарквиния, упоминает лишь кратко о войне с латинами и более подробно рассказывает о войне с сабинами. Поэтому было бы неудивительно, если бы он просто опустил установление связей с фокейцами, не считая этот эпизод столь значительным. Однако и Дионисий, который подробно описывает войны Тарквиния, в том числе и те, о которых молчит Ливий, ничего не говорит о фокейцах. Можно, по-видимому, говорить о том, что римская традиция практически никакого внимания на этот эпизод не обратила.

Иначе обстоит дело с сообщением Трога. Он явно использовал не римскую, а массалиотскую традицию[1284]. И такое различие между двумя традициями вполне объяснимо. Целью римских (и греческих, писавших о Риме) историков было показать рост величия Рима, и поэтому в описании внешнеполитических деяний Тарквиния первостепенное значение имели его войны и победы. Союз с фокейцами, еще, к тому же, только двигавшимися для основания нового города, в этом плане являлся столь малозначимым эпизодом, что в памяти римлян и, соответственно, их историографии не оставил особого следа. Недаром Ливий пишет о событиях, связанных с Массалией, только в повествовании о галльском переселении в Италию, которое для римлян значило, конечно, много больше, чем судьбы фокейского города. Еще раньше (I, 45, 2–3) Ливий рассказывает о создании преемником Тарквиния Сервием Туллием храма Дианы, который должен был стать федеральным святилищем всех латинов и подчеркнуть главенство среди них Рима. Но и он, и вторящий ему Псевдо-Аврелий Виктор (de vir III. 7, 9) связывают его не с массалиотским, а непосредственно с эфесским храмом. В то же время Страбон (IV, 1, 5), утверждает, что статуя богини была создана римлянами по массалиотскому образцу. Страбон включает это сообщение в рассказ о Массалии, причем весь этот рассказ чрезвычайно благоприятен для массалиотов. Там же говорится о дружбе массалиотов с римлянами и подчеркивается взаимность услуг двух городов. Статуя Дианы, вероятно, была привезена в Рим фокейцами[1285]. Вероятнее всего, у истоков знания Страбона тоже стояла массалиотская традиция, связанная с храмом Артемиды. Создается впечатление, что римские историки никак не хотели говорить о какой-либо роли Массалии в истории Рима, по крайней мере, раннего Рима[1286].

Иное дело — массалиоты. Для них подчеркивание старинных дружеских связей с Римом было весьма важно. Особенно важным это стало в ходе и после гражданской войны между Цезарем и Помпеем. В начале этой войны Массалия пыталась занять нейтральную позицию, но ее отказ поддержать Цезаря тот воспринял как враждебность, и массалиотам ничего не оставалось, как перейти на сторону помпеянцев. После долгой осады цезарианцы взяли город (Caes. bei. civ. I, 34–36; 56–58; II, 1–16; 22), и он фактически лишился независимости, став частью, хотя и со статусом «свободной общины», римской провинции[1287]. Разумеется, в таких условиях напоминание о прежней дружбе и взаимных услугах становилось особенно актуальным. Это не означает, что сами сведения о такой дружбе и взаимопомощи были выдуманы. Говоря о начале II Пунической войны, и Ливий (XXI, 20, 8) и Полибий (III, 95, 6) утверждают, что они были римскими союзниками, а, по словам Полибия, даже более верными, чем какие-либо другие народы. О союзнических отношениях Массалии и Рима свидетельствует и надпись, датируемая 196 г. и содержащая просьбу жителей Лампсака к массалиотам походатайствовать за них перед Римом, поскольку массалиоты — друзья и союзники (φίλοι καί σύμμαχοι) римского народа (Syll. II, 591). Самые ранние прямые сведения о дружеских связях между Массалией и Римом относятся к началу IV в. По словам Диодора (XIV, 93, 3–5) и Аппиана (Ital. 8), римляне после взятия Вей в 396 г. преподнесли в дар Аполлону золотой кратер, который был помещен в сокровищницу массалиотов в Дельфах. Трог (lust. XLIII, 5, 8–10) сообщает, что после галльского разгрома Рима массалиоты, которые тоже подверглись нападению галлов, дали римлянам средства для выкупа, который они должны были заплатить варварам. После этого якобы между двумя города был заключен равноправный союз[1288]. Воздвижение Сервием Туллием в Риме статуи Дианы по массалиотскому образцу, о чем будет сказано позже, косвенно говорит о связях двух городов в середине VI в.[1289]. Тот же Сервий Туллий будет воевать с теми же врагами, с которыми воевали и фокейцы, и это едва ли было случайным совпадением. Надо также иметь в виду, что морской путь, связывавший Южную Галлию и Восточное Средиземноморье, проходил вдоль Тирренского побережья Италии[1290], так что остановка в устье Тибра была вполне закономерна. Таким образом, несмотря на молчание римской традиции, можно вполне принять, что одним из внешнеполитических актов Тарквиния Древнего действительно было заключение какого-то соглашения с будущими основателями Массалии. Это соглашение не было связано ни с какой войной, и уже поэтому авторы, для которых, как говорилось выше, главным содержанием внешней политики римского царя были войны и то, что с ними связано, на него не обратили внимания. К тому же, римские писатели вообще не хотели создавать впечатления, что римляне чем-то были обязаны массалиотам. Только Цицерон (de off. II, 8, 28), осуждая Цезаря за выставление статуи побежденной Массалии в его триумфальном шествии, говорит о постоянной помощи массалиотов в римских войнах за Альпами[1291]. И несколько позже Валерий Максим (II, 6, 7) упоминал о дружбе массалиотов с римским народом.

Итак, римская внешняя политика в правление Тарквиния Древнего приобрела новый характер. В отношении с соседями римляне перешли к новым принципам отношений с побежденными. Инновацией стало и установление связей с фокейскими колонистами. Означает ли это, что Рим вступил в сеть отношений между греческими колониями на Западе, сказать невозможно из-за отсутствия каких-либо сведений, хотя исключить это полностью нельзя, учитывая существование торговых связей с италийскими, прежде всего кампанскими, греками.

Строительная и идеологическая деятельность Тарквиния

В период правления Тарквиния Древнего Рим превращается в настоящий город. Это превращение началось еще при Тулле Гостилии и в еще большей степени при Анке Марции. Недаром Флор (I, 2, 4) называет этого царя строителем (aedificator)[1292]. Очень важным было создание Анком форума. Ливий (I, 35, 10), перечисляя строительную деятельность Тарквиния, говорит не о создании форума, а о распределении между частными лицами участков вокруг форума (circa forum). Дионисий (III, 67, 4) тоже пишет не об устройстве, а об украшении (έκόσμησεν) форума. Создание форума имело огромное значение. Это была не просто площадь, а звено, соединяющее различные уже существующие поселки в единую городскую агломерацию[1293]. Собирались ли уже тогда