История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

рядом с ее статуей (Dion. Hal. III, 49, 5)[1369]. Если учесть, что юноши, естественно, составляли армию, то неудивительно, что Минерва окажется и воинственной богиней, позднее отождествленной с греческой Афиной.

В то же время полностью отрицать политические моменты Капитолийской триады тоже едва ли следует. То, что Юпитер издавна являлся высшим покровителем Рима, не вызывает сомнений. Что касается Юноны, то в Риме издавна существовала ее ипостась, называемая Куритидой или Куритой, культ которой был, по словам Дионисия (II, 50, 3) установлен в куриях. Следовательно, это была богиня курий, и теперь, соединенная с Юпитером, она могла воплощать весь римский народ как объединение курий, т. е. патрициев, в курии входящих. Предполагается, что само имя Минервы могло быть связано с корнем *men, который присутствует и в слове mens, так что богиня могла выступать как покровительница ремесленников, какими в Риме того времени были плебеи. Таким образом, новая триада могла на сакральном уровне воплощать обновленное общество Рима[1370].

Таким образом, вместо аграрной триады во главе римского пантеона оказывается космическая, являющаяся в то же время и политической[1371], охраняющей государственный строй Рима и власть его царя, а также покровительствующей различным граням римского общества и, пожалуй, обеспечивающей победы его армии. Эта триада получила название Капитолийской. Ее появление связано не с этрусским и вообще каким-либо внешним влиянием, а стало плодом внутреннего религиозного переворота. Она гораздо больше отвечала социально-экономическому состоянию римского общества, которое уже в значительной степени (хотя и далеко не полностью) ушло от аграрно-пастушеской стадии, которой соответствовала старая триада. При этом старая триада не исчезла из римской религиозной жизни. В особенности привязанной к ней осталась аристократическая часть римского общества[1372], в тот момент явно оппозиционная по отношению к царю.

Явился ли этот переворот в религиозном сознании римлян результатом спонтанной эволюции в условиях постоянных контактов с соседями или плодом сознательной религиозной реформы Тарквиния, решить трудно. Надо иметь в виду, что до II Пунической войны культы чужеземных богов не отправлялись в пределах померия[1373]. Уже поэтому ясно, что сами по себе эти божества не были чужды римлянам. Хотя образ Юпитера с течением времени изменялся, он все равно занимал одно из первых мест в божественной иерархии римлян и был одним из самых древних богов. Юнона также была древнейшей италийской богиней, хотя, вероятно, первоначально с Юпитером связана не была[1374]. Минерва считалась сабинской богиней, культ которой пришел в Рим вместе с сабинами Тита Тация[1375]. Так что каждое божество новой триады было хорошо известно римлянам и ими почиталось. Новым стало их объединение и, вероятнее всего, переосмысление их сущности. И в этом роль самого царя не могла не быть решающей[1376]. Если переворот в сознании уже совершился, то создание храма должно было легализовать его; если же создание новой божественной триады явилось совершеннейшим нововведением, то его инициатором выступал сам царь. И в том, и в другом случае, новая верховная триада должна была олицетворять покровительство богов царской власти, да и само величие этой власти.

Варрон (de I. L. V, 158) сообщает о существовании на так называемом Старом Капитолии, т. е. в северной части Квиринала[1377], святилища Юпитера, Юноны и Минервы, которое было построено раньше, чем храм на Капитолии. О существовании там святилища в императорское время упоминает Марциал (V, 22; VII, 73), называвший тамошнего Юпитера древним (anticum, veterem). К сожалению, эти данные не позволяют уточнить время сооружения святилища. Можно лишь говорить, что Варрон противопоставляет более древнее святилище (sacellum) Капитолийскому храму (aedes). Поэтому утверждать, что это святилище не существовало до Тарквиния, нельзя. Можно лишь предположить, исходя из общего направления идеологической политики этого царя, что именно он создал сначала небольшое святилище на Квиринале, а затем уже запланировал построить пышный храм на Капитолии. Дионисий (IV, 69) рассказывает, что закладке храма предшествовало птицегадание, показавшее, что все божества, обитающие на этом холме, согласились уступить место новой триаде за исключением Термина и Ювентас. Богиня Ювентас была не просто богиней юности, которую в этом качестве вполне могла заменить Минерва, но именно богиней аристократической части римской молодежи, и рассказ Дионисия, видимо, отражает сопротивление традиционной римской знати Тарквинию[1378]. И в этом случае царь пошел на компромисс. Культы Термина и Ювентас стали отправляться внутри Капитолийского храма. Это событие имело место в последние годы правления Тарквиния. Учитывая то значение, какое придавал Тарквиний культу Юпитера, можно полагать, что ранее (невозможно сказать, насколько) царь создал sacellum на Квиринале, а после своих блестящих побед над соседями при поддержке авгуров запланировал постройку пышного храма, долженствующего наглядно воплотить величие Рима, достигнутое усилиями его царя.

С этим связано, может быть, появление антропоморфных изображений богов. Августин (Civ. Dei IV, 31), ссылаясь на Варрона, писал, что 170 лет после основания Города у римлян не было человекообразных изображений божеств. Простые арифметические расчеты показали, что появление таких изображений относится к правлению Тарквиния Древнего[1379]. Было высказано мнение, что это утверждение Варрона относится только к фигурам больших богов, подобных Юпитеру, в то время как божества более низкого порядка, в том числе пенаты, и ранее изображались в человеческом виде[1380]. Это очень вероятно и хорошо вписывается в общий религиозный аспект деятельности Тарквиния.

Возведение нового храма на Капитолии было неслучайным. Капитолий с его труднодоступными склонами возвышался над городом. Юпитер же в первую очередь почитался именно на вершинах, господствующих над местностью[1381]. В Риме существовали и другие святилища этого бога, но новый храм должен был стать главным в городе, воплощая величие Рима и его царя. На Капитолии существовало древнее поселение, восходившее еще к последнему периоду бронзового века[1382], а, по-видимому, рядом с ним — святилище Юпитера Феретрия (Победоносного), создание которого приписывалось Ромулу (Liv. I, 10, 6–7; Dion. Hal. II, 34, 4; Nep. Att. 20; Prop. IV, 10; Plut. Rom. 16). Ему посвящались spolia opimia — доспехи, снятые римским предводителем с трупа вражеского вождя. Сам этот обычай был чрезвычайно древним, он мог возникнуть только в то время, когда командующие противодействующими армиями лично участвовали в сражениях, т. е. еще до появления фаланги[1383]. Раскопки в самых древних слоях дали обломки терракотовых рельефов, на одном из которых, по-видимому, изображался дуб, на который Ромул мог повесить свои трофеи[1384]. Это говорит о действительном существовании капитолийского святилища, предшествующего тарквиниевскому храму[1385]. Как и в случаях с пополнением сената и созданием новых всаднических центурий,