История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

призывом не губить всходы и не мучить Цереру. Позже оба бога стали воинственными, но Марс возглавлял римскую армию, идущую в бой, и приносил ей победу, а Квирин покровительствовал скорее подготовке к войне[1347]. Марс «возглавлял» римскую армию, идущую в бой, а Квирин — ее же, но уже в гражданском качестве[1348]. Эта триада была, по-видимому, старинной италийской и даже, может быть, индоевропейской. В «Игувийских таблицах» встречается похожая троица — Юпитер-Марс-Вофоний, где последний заменяет римского Квирина[1349].

Важен еще один аспект этой старинной триады. Оба консорта Юпитера были связаны с Ромулом. Сам Ромул был сыном Марса, а после смерти превратился в Квирина. С другой стороны, Квирин был некоторым образом связан с сабинами и Титом Тацием. При возникших противоречиях между Тарквинием и традиционной сенаторской знатью эти боги оказывались «знаменем» противников царя[1350]. Замещая старую триаду новой, Тарквиний, если не выбивал из рук своих противников серьезное идеологическое оружие, то, по крайней мере, ослаблял его действенность.

Теперь место старинной триады занимает другая троица — Юпитер-Юнона-Минерва. Разумеется, первая триада не была забыта. И каждый составлявший ее бог, и она как целое продолжали существовать в римской религии. В трудные моменты можно было обратиться к ней. Ливий (VIII, 9, 6) вкладывает в уста понтифика молитву перед решающим сражением с латинами в 340 г., и в ней сразу после Януса названа именно эта триада — Юпитер, Марс-отец и Квирин, а уже дальше идут воинственная Беллона, Лары и остальные божества. Однако она отступает на второй план, и первое место с правления Тарквиния принадлежит уже новой триаде, которая с этого времени становится символом Рима и его власти[1351].

Долгое время считалось, что триада, отныне называемая Капитолийской, появилась в Риме в подражание подобной этрусской, объединявшей Тинию, Уни и Менерву. У этрусков эта триада якобы обеспечивала бытие этрусского общества, и в каждом городе, основанным «правильно», т. е. по тщательно разработанным ритуальным правилам, должны были быть храмы всех троих или же, по крайней мере, один храм, но разделенный на три целлы, каждая из которых посвящалась одному из членов триады[1352]. По такому же образцу был создан и Капитолийский храм[1353]. Однако более поздние исследования не подтвердили ни этрусское влияние на строительство Капитолийского храма, ни само существование этрусской триады. Этруски, как и другие народы, порой объединяли несколько божеств в те или иные группы; иногда создавались святилища, в которых осуществлялся культ нескольких божеств, но совсем не обязательно это были Тиния, Уни и Менерва. Эта триада в Этрурии до сих пор не засвидетельствована[1354]. Более того, Уни гораздо чаще объединялась с Аплу, этрусским эквивалентом Аполлона[1355]. Что касается храмов, то трехчастные храмы, подобные Капитолийскому, появились у этрусков только в VI в.[1356]. Более ранние этрусские храмы имели совершенно другой вид, а еще более ранние вообще были встроены в более обширные строения, иногда несколько условно называемые дворцами. По существу это были не собственно храмы, а скорее домовые (дворцовые) святилища. Появившиеся немного позже отдельно стоявшие святилища воспроизводили обычное жилище[1357]. На нынешнем уровне наших знаний можно говорить, что решающий поворот в постройке этрусских храмов произошел около 580 г., т. е. приблизительно в то же время, когда Тарквиний заложил храм Капитолийской триады[1358]. Но и в это время практически нет трехчастных храмов. Только еще позже такие храмы начали сооружать и этруски. В этом отношении интересен храм в Тарквиниях. Он был перестроен и превратился в один из самых больших храмов Италии в IV в., когда этот город стал лидером антиримского сопротивления. Своим видом он явно противостоял Капитолийскому храму и тоже имел три целлы, но главным божеством там являлась богиня Аритими[1359]. И тот, и другой храм всем своим видом выражали претензии данного города на гегемонию. Капитолийской триаде, покровительствующей Риму, была противопоставлена местная триада, возглавлявшая даже не этрусский, а конкретно тарквинийский пантеон. Таким образом, говорить о намерении Тарквиния создать Капитолийский храм в подражание этрусской триаде или в противопоставлении ей говорить нельзя.

Поскольку «этрусская» гипотеза не «работает», то требуется иное объяснение Им не может быть греческое влияние. Единственный случай упоминания чего-то похожего — сообщение Павсания (X, 5, 1), что в так называемом Доме Фокиды на Парнасе стояли статуи сидящего на троне Зевса и стоящих по бокам Геры и Афины Но фокидяне (в отличие от малоазийских фокейцев) не принимали участия в греческой колонизации на Западе, а связь с ними римлян начала VI в. трудно представить, так что надо согласиться, что такое объяснение для Рима Тарквиниев не подходит[1360]. Было высказано мнение, что Юпитер олицетворял новое политическое устройство, а фланкирующие его Юнона и Минерва воплощали два элемента населения Рима — латинов и сабинов[1361]. Высказанная в таком виде, эта гипотеза едва ли правильна. К этому времени практически нет следов двуэтничности его населения. Хотя римляне традиционно считали ряд культов (например, той же Минервы) сабинскими, а некоторые роды, как род Марциев, сабинскими, это никак не влияло на общий культурно-этнический облик Рима. Язык древнейшей надписи, найденной в самом Риме, так называемого Черного камня (lapis niger), латинский[1362]. Этот камень свидетельствует, что в начале VI в.[1363], т. е. в правление Тарквиния Древнего, Рим являлся полностью латинским городом независимо от включения в его население тех или иных других элементов. Вся Капитолийская триада представляет древнейшие италийские божества[1364]. Верховное божество, подобное Юпитеру, почиталось самыми разными народами, а верховный бог с этим именем (затем, естественно, видоизмененным в соответствии с языковым развитием каждого народа) был свойственен древнейшему индоевропейскому пантеону. Он, как уже говорилось, являлся первым лицом и прежней триады. Юпитер был связан с небом, молнией, солнцем[1365]. Ему были посвящены иды, стоявшие в центре каждого месяца; днем Юноны были календы, открывавшие месяц, в древности совпадающие с полнолунием (Macrob. Sat. I, 15, 8). Цицерон (de nat. deor. II, 65–66) сообщает о почитании Юпитера как бога неба, а Юноны — как богини воздуха, находящегося между небом и землей[1366]. Таким образом, эти два божества оказывались управлявшими космическим порядком. Кроме того, они были связаны с царской властью[1367]. Важен еще один момент: Юпитер был связан с воинскими делами и, следовательно, с мужским началом, а Юнона — с женским[1368]. Минерва же, вероятнее всего, покровительствовала юности. Об этом говорит то, что алтарь богини юности Ювентас находился непосредственно в целле Минервы